Толян помнил как в начале Пандемии живые хоронили умерших в настоящих деревянных гробах, устраивали поминки как в обычные времена. Под самый конец в лучшем случае набивали мумифицированными трупами кузова самосвалов, собирая их на улицах и в помещениях, и отвозили их на городские свалки. Там, на свалках, ограждённых несколькими рядами колючей проволоки, огромные кучи мёртвых тел соседствали с терриконами мусора. Они сохли на солнце и мокли под дождём, медленно рассыпаясь в труху. Животные и птицы их не трогали, а химеры подкапываться под ограду не умели.
Бренные останки наивных и распущенных любителей городских удовольствий, растаскивали невероятно расплодившиеся рыжие муравьи. Они приходили на свалки несколько раз в день организованными колоннами и так же чинно уходили походным порядком, унося в челюстях остатки того, что когда-то ходило на двух ногах по паркету из морёного дуба, сидело, развалясь, в кожаном салоне и смотрело через тонированные стёкла, мазалось кремами от морщин, говорило модные глупости, нажимало на кнопочки нарядного сотового телефона и таращилось в мелькающую цветастую плазму во всю стену, с хрустом пожирая оранжевые чипсы и булькая газированным напитком.
В начале Пандемии химер регулярно отстреливали, сгребали их трупы в кучу бульдозерами и жарили на кострах из автопокрышек, а ближе к концу было обычным делом увидеть на обочине дороги стаю химер, с хрустом пожирающих иссохшие скрюченные трупы тремя или четырьмя парами челюстей, помогая себе клешнями и щупальцами.
Когда Пандемия, в основном, окончилась, бродившие повсюду химеры постепенно куда-то исчезли. Может быть, пережрали друг друга, а может и просто подохли с голоду, скорчившись где-нибудь в дальних оврагах и буераках или в опустевших городских квартирах. Зато у обычных людей, даже не перенесших неизвестную болезнь, стало обнаруживаться свойство отращивать потерянные члены на манер ящерицы.
А иногда и вовсе не потерянные. Среди оставшихся в живых упорно ходили жуткие слухи о том как кто-то из их знакомых якобы начал обрастать со всех сторон ушами, зубами, хуями, пальцами и щупальцами, постепенно превращаясь в химеру.
«Сик транзит, блядь, глория мунди…» — безотчётно повторял про себя Толян, пытаясь выловить из обрывков радиопередач нужную информацию, которая встраивалась бы в уже построенную картину и могла бы её как-то уточнить и дополнить. Толяна не учили древним языкам ни в сельской школе, ни в армии, но непонятная фраза, как часто бывает, врезалась в память. Неожиданно Толян вдруг понял, как она переводится. «Сик» безусловно означало «хуй». Слово «транзит» не могло значить ничего иного, как «понимать». «Глория», без сомнения, означало слово «жизнь». «Мунди», понятное дело, было что-то непосредственно связанное с мандой, только переиначенное на иностранный манер. Вся фраза в целом переводилась просто: «хуй поймёшь, чё вокруг творится, когда вся жизнь по пизде пошла». «Умные люди были древние греки» — грустно подумал Толян. «Хорошую годную пословицу сочинили, не то что в наше время…»
— Hey man, you know what? — неожиданно обратился Толян к задремавшему Дуэйну, уронившему библию на колени.
— What? — Дуэйн открыл глаза, нагнулся и поднял упавшие чётки.
— I think the military scientists planned the whole fuckin' operation all through, from the beginning to the end.
— How so?
— I believe they created some fuckin' virus in a fuckin' lab. A really, I mean, really smart piece of shit. A fuckin' prodigy! They embedded it into the fuckin' human genoms all over the world and it has been sitting there for a while in a sleeping mode.
— Oh, shit! You really think so?
— Just listen! Then, at a designated time, they activated the virus sending out a certain command. Maybe by spreading some chemical, who knows. Basically, it was «search and kill» command. Like for example — if your host is a Chinese person, kill the fucker, otherwise stay put and wait for the word.
— Cool story, bro!
— What do you mean?
— I mean — bullshit! We both heard that each time the Burning Fever was making a strike, it was killing people of a certain social status, or a profession or a religion or a habit. How do you think the virus could possibly check if the host is a resident of a black ghetto? Or a muslim? Or a prison inmate? Jump out of their bodies and take a look at their fuckin' skin color or the content of their wallet? Or maybe the virus just asked them: «Yo homie! Where do you live?» «Beijing. Why?» «Cause, you» re dead, muufucka! That's why!» Right, huh?
— Yeah, I hear ya! But! Denial ain't just a river in Egypt! You're still not digging it, bro. They might read people's fuckin' mind! Don't you see? That thing can read human memory like you read a fuckin' phonebook! It can read minds and find out if a person lives in a fuckin' city or in a rural area, if he's Chinese — or American — or liberal — or gay! It can read what state that person lives in and what he or she eats for their fuckin' breakfest! Как нехуй делать! Ты понял наконец? Они же нас всех вычислили и слили!
