— «Which is lily is lily»? Lily — очиен красиви т'светок… My beautiful Mommy loved lilies! — расплылся в улыбке Дуэйн.
— Какой тебе, нахуй, цветок? Учи русский, мудила! Живёшь блядь больше полгода уже, а по-русски так нихуя и не петришь!
— Pet? Rich? Stop using slang, you fuckin' jackass, коворьи нормално по рюсски! Я тебиа нихуйя ние пониемаю…
— И нихуя не поймёшь! Потому что тут не только в словах дело. Русский язык, блядь, для души предназначен! А ваш инглиш — для бизнеса. Вот ты мамку свою вспомнил, лилии она любила. А скажи, когда ты у неё рос — тебе за свои косяки часто стыдно было? Have you ever felt really ashamed for what you did when you was a boy?
— Oh, Lord, yes! A lot! Очиен часто, стидно! «Shame on you, boy!» — my nanna used to say it all the time… But I did not give a shit about it and kept doing what I wanted to do. That's what I call «real integrity»!
— Я понял. Real integrity — это когда у тебя где совесть была там хуй вырос. Так вот, я тебе так скажу, братишка: на самом деле совесть — это полная хуйня. А стыд — это вообще самое предательское чувство! Ты ведь поди думаешь, что стыд тебе завсегда подскажет чё правильно, чё неправильно, чё хорошо, а чё плохо, так? Integrity, right?
— Right! — согласился Дуэйн.
— Wrong! — торжествующе заявил Толян. Совсем нихуя не так! Потому что каждый человек рождается не самим собой, а только… блядь! Ну как тебе объяснить-то… Ну типа, заготовкой, бля! Как по-вашему-то… Not really an individual yet, just a larva who is yet to become an adult organism, a personality! Still has to discover his true ego in order to become a real man! Dig that, bro? Душа у человека слепая от рождения как новорожденный щенок, и видеть жизнь и людей учится всю жизнь… Вот поэтому человек сам себя наощупь ищет-ищет, и не знает где найти. Понимаешь я про что? А через кого человек может себя найти? Только через других людей! Если люди хорошие вокруг, не выблядки какие, так и он через них правильного себя найдёт. И стыд перед правильными людьми ему подскажет, чего надо делать, а чего не надо. Так?
— Yes. That's what our preacher Warren McKenzie kept telling us in our church every Sunday.
— А если вокруг весь свет изблядовался? Тогда ж получается что тебе стыдно будет, что все вокруг бляди, а ты нет? Потому что стыдно становится, когда ты делаешь не как все! — Толян тяжело вздохнул. — Вот и получается, что когда все вокруг бляди, и людей уважают за всякое блядство и пидорство, то стыд делает из тебя такую же блядь… Стыд тебя подстраивает не под правду, а под тех, кто масть крутит… Как ты узнаешь где правда, если правду все покинули? А никак! Кто до тебя правду доведёт, если тебе с детства все рамсы попутали? Получается, что довести до человека правду может только кто-то посторонний, очень далёкий, но знающий обоснову и не безразличный. И доводить он её начнёт только когда его этот блядский ход уж очень сильно подзаебал. А тогда прощения просить уже поздно, да и не у кого. Что мы сейчас и наблюдаем. — заключил Толян.
— It's rather philosophical. — Дуэйн тяжело вздохнул всей грудью. — Tell you what, my Russian brother-in-law… A conversation like this much better suits you in a prison like Pontiac than in a Russian village. In prison you always try to find a way to kill time, so philosophy is good for you. But in a place like this you should rather think how not to get killed by a mutant fish or a crazy Russian. It does not leave too much room for philosophy. Anyway, I did my bit for today and I am beat. I'd better call it a day, go to bed and have some sleep… My nigga, night-night! Attaboy!
— Двадцать раз уже тебе объяснял, не аттабой, а отбой! — проворчал Толян и сложил левой рукой аккуратный шиш, из вежливости держа его за спиной. — Ладно, хрен с тобой. Night-night!
Дуэйн благочестиво поелозил по рту зубной щёткой, затем стянул с необъятной спины майку с надписью U.S. ARMY и начал возиться со шнурками армейских ботинок, готовясь ко сну. Машка, зашивавшая что-то по мелочи под лампой, сидя у стола, увидев это, немедленно отставила иглу, сунула руку под подол то ли сарафана то ли ночнушки, быстро выдернула оттуда вниз по ногам трусы, и оставив их на полу, с великой готовностью запрыгнула в койку. Матрасные пружины жалобно охнули, возвещая, что вслед за ней туда же последовал и Дуэйн. Толян сел на освободившееся место у стола, прихватив с собой небольшую книжку. На крышке у книжки была нарисована зловещего вида мина на растяжке, а под ней заглавие:
Петренко Евгений Сергеевич.
ОБОРУДОВАНИЕ, ИНСТРУМЕНТЫ И
ПРИСПОСОБЛЕНИЯ ДЛЯ РУЧНОГО
РАЗМИНИРОВАНИЯ
