Адмирал Уильям Тикомсе Шерман всегда поступал в жизни так как ему диктовали веления собственной души и Устав военно-морского флота США. Причём если в какие-то моменты душевные интенции противоречили параграфам Устава, то последнему всегда отдавался приоритет. Адмирал был человеком глубоко верующим, но при этом совершенно не был религиозен, в связи с чем начисто лишён показного благочестия, которым тяжело и неизлечимо страдают поверхностно религиозные люди. Его никогда не охватывал гнев, страх или уныние. Он не был высокомерен и вспоминал о своём звании только в случаях практической необходимости, а не с целью подчеркнуть своё высокое положение. Адмирал был умерен в еде и питье, никогда не пробовал наркотиков и алкоголь употреблял в весьма скромных дозах. У адмирала была в жизни одна-единственная женщина, его жена Эллен, которую он продолжал любить и после её смерти. Он был энергичным, инициативным и грамотным военным, а кроме того ещё и дружелюбным и любознательным человеком. Адмирал был, что называется, настоящей «военной косточкой» и при этом человеком совершенно безгрешным, о чём он и сам никогда не подозревал, потому что у него просто не было повода размышлять на эту тему.
Если бы Иисус Христос окончил военно-морскую академию и пошёл служить во флот, то будучи личностью примерно того же склада что и адмирал Шерман, он вероятно стал бы неплохим морским офицером, и возможно верующие христиане в наше время носили бы на шее не уменьшенную копию римского креста для распятия преступников, а небольшую корабельную мачту. Но адмиралом он бы никогда не стал, а адмиралом Шерманом и подавно, потому что он был гораздо больше зациклен на себе самом, что вероятно совсем неплохо для проповедника, который вынужден поверять человеческое бытие собственной душой в виду отсутствия иных инструментов, но для флотской службы это качество никакой ценности не представляет, а скорее наоборот, только мешает изучать Устав военно-морского флота и оттачивать искусство кораблевождения и боевую выучку.
Коль скоро мы уже упомянули о безгрешности, то необходимо было бы порассуждать здесь же и о грехе, ибо многие читатели вероятно уже успели подумать, читая предыдущие главы, что Пандемия была наслана на человечество свыше в качестве наказания за его грехи. Однако эта версия, которая приходит в голову как-то сама собой в виду своей очевидности и банальности, не имеет ничего общего с той действительностью, которую автор описывает в настоящем произведении, потому что у автора имеется своё представление о сути греха, которое весьма отличается от общепринятого.
Понятие греха исторически имеет двойственную структуру. В авраамических религиях под грехом понимается нарушение религиозных заповедей. Последние, однако, настолько условны, что не имеет смысла останавливаться на них в контексте данного повествования, скатываясь в схоластику и богословие. Имеет гораздо больший смысл остановиться на практической сути данного явления, которое отражено в светском понимании греха. Как известно, в светском сознании под грехом понимается преступление перед законом, установленным самими людьми.
Тем не менее, вышеупомянутая двойственность данного понятия делает его весьма неясным и расплывчатым, давая возможность разного рода негодяям использовать его как орудие для духовного подчинения других людей. Поэтому было бы весьма недальновидно и даже легкомысленно оставить тему греха в тылу нашего повествования без надлежащего обсуждения и ринуться дальше описывать приключения наших героев. Герои могут немного подождать, а автор иногда может позволить себе взять небольшой тайм-аут и порассуждать о небезынтересных и важных вещах для своей и читательской пользы.
Итак, мы часто встречаем в литературе и в устной речи такие устойчивые словосочетания как «грешная душа» и «грешное тело». Разумеется, оба эти словосочетания не имеют никакого смысла. Душа не может быть грешной, потому что она всего лишь облекает в чувства те физические импульсы которые она получает от тела. Тело же в свою очередь является, согласно удачной метафоре Женьки Мякишева, всего лишь сенсорной панелью и передатчиком, который транслирует вышеупомянутые физические импульсы в душу, где они на каком-то этапе переходят самую таинственную границу в мире, а именно границу между физическими и идеальными процессами. Ту самую границу между нервными импульсами, которые не являются чувствами, и чувствами, которые не являются нервными импульсами. Границу, о природе которой Дюбуа Реймон говорил «не знаем и никогда не узнаем».
