«Ага, — наконец поразилась обретённой разгадке Оля, — я умерла и нахожусь в туннеле, ведущем на тот свет? Выход должен быть там, где божественное сияние?»
Ольга была умной девочкой и уже читала про жизнь после смерти. Свет действительно маячил где-то вдалеке. Удивилась своему спокойствию и отсутствию какой бы то ни было паники.
Неожиданно далеко впереди увидела высокого мужчину, держащего за руку мальчика. Слабое сияние в конце туннеля делало их фигуры тёмными и нечёткими, но что-то неправильное было в их силуэтах. Но странного вокруг было так много, что уже не удивляло.
Беспокоило другое: перед ней стоял её утренний знакомый Хапи рядом с жутким существом, имевшим тело человека, а голову хищной птицы. Огромный блестящий клюв, немигающие жёлтые глаза, пёстрые взъерошенные перья.
— Приветствую тебя, о ты, кто плывёт в ладье к истокам Нила, — напыщенно заявил тот. — Рад нашему знакомству. Скоро ты поднимешься, величественно продвигаясь вперёд, к… — дальше мужчина произнёс непонятное слово.
В памяти всплыл рассказ экскурсовода.
— Вы бог Гор, а это ваш сын Хапи? — догадалась она, мысленно поражаясь, какими умными бывают девочки.
— Да… Ты меня боишься? — спросил мужчина с птичьей головой.
— Немного, — ответила Ольга, вспоминая бритые затылки ее соседей по пляжу. — Я умерла? — спросила она, пытаясь пробиться сквозь завал нелепостей, заслоняющих друг друга.
— Пожалуй, — согласился человек-птица.
— Но я не хочу умирать! — Ольга понимала, что самое время заплакать. Но слёз почему-то не было.
— Обычно никто не хочет. Но мой сын выбрал тебя в жёны.
— Какие жёны? Мы ещё маленькие! — от возмущения она перестала бояться.
Наконец сообразила: всё происходящее ей просто снится. Сейчас она зажмурит глаза и проснётся. А может, наоборот, стоит посмотреть сон дальше. Интересно ведь…
— Я тебя не люблю! — заявила девочка юному богу. — Что ты вообразил? Можешь так просто знакомиться на улицах?
— Мы познакомились в музее.
— Ну и что. Любовь надо заслужить.
— Как?
— Ухаживать. Дарить цветы, конфеты, — Ольга пыталась вспомнить, что необходимо знать начинающему ловеласу.
— Ты похожа на мою маму, — упрямо возразил мальчик.
— Ну и что. Мало ли на кого я похожа. Ты мне тоже напоминаешь кое-кого. Я не собираюсь выходить замуж за первого встречного. Кстати, и за второго тоже, — торопливо добавила она, посмотрев на молчавшего папу.
Мальчик-обезьяна, подняв голову, вопросительно смотрел то на отца, то на Ольгу.
Та поняла, что в ситуации наступил критический момент.
— Отпускайте меня, похищение ребёнка — преступление. Я не хочу умирать и не собираюсь выходить замуж.
— Это не та девочка, — задумчиво произнёс отец, обращаясь к Хапи. — Она не хочет твоей любви. Мы найдем тебе другую.
— Не хочу другую. Хочу как мама…
— Посмотрим, может быть, со временем эта девочка изменится.
— Отпустите меня! — настаивала Ольга. — Экскурсия закончилась, и меня ищут.
— Если хочешь что-то получить, надо что-то отдать, — мужчина вопросительно смотрел на неё. — Ты просишь вернуть жизнь и не хочешь замуж. А что можешь дать?
— У меня ничего нет! — Ольга уже почти кричала. Она слишком долго была смелой, и теперь запас мужества заканчивался. — Чего вы привязались!
— Ты не хочешь замуж, — недобро усмехаясь повторил мужчина. — Хорошо. У тебя не будет мужа. А ещё, когда придёт время, заберу часть твоего сердца.
— Бред! — закричала Ольга. Ей уже совсем не нравился этот сон. «Сердце пригодится. А муж? Обойдусь…» — Мама! Помогите!!! Спасите меня!!!
— Хорошо, — сказал мужчина. — Будет по-твоему.
Они развернулись и неторопливо пошли от Ольги. Их силуэты таяли, расплывались, пока не исчезли совсем.
Девушка не поняла, что произошло.
Перед ней вновь был туннель со знакомыми сфинксами, по-прежнему зовущими куда-то. Она понимала, что идти за ними — вряд ли хорошее решение, и поэтому пошла в противоположном направлении от мерцающего впереди света, в сгустившуюся за спиной тьму. Почему-то теперь темнота не казалась ей страшной. Она чувствовала, что в сердце этой непроглядной черноты погружен наш мир. И путь к живым, туда, где туннель перестаёт быть сияющим и бесконечным. Мрак обступил её, мягко укачивая в своих объятиях, шепча слова колыбельной.
Ольга спала, прижавшись спиной к жёсткой грязной поверхности металлической решётки. И очнулась на руках перепуганной мамы.
— Дочка, что с тобой? Тебе плохо? Где болит?
— Что случилось?
Вокруг толпились люди.
— Расступитесь. Ребёнок потерял сознание, наверное, от жары. Нужен воздух.
— Надо вызвать скорую помощь.
— Не надо. Мне лучше, — заявила Ольга, которая чувствовала себя вполне сносно.
Ещё несколько дней произошедшее вспоминалось как зыбкая тайна, обморочное видение, пригрезившееся между явью и сном.
Папа заявил, что в такую жару он больше не отпустит их ни на какие экскурсии: «Приехали на море — отдыхайте».
Скоро странная история стала забываться. Южное солнце сжигало воспоминания, оставляя выгоревший след запутанного и невнятного видения.
За лето она повзрослела и неожиданно решила перечитать знакомую сказку Андерсена про Русалочку.
