Вроде бы история о том, как Русалочка полюбила принца. И попросила ведьму превратить её в женщину с красивыми ножками вместо хвоста. Та выполнила просьбу, но взамен отобрала у несчастной голос и дала немыслимую боль при каждом шаге. Русалочка справилась с болью, как все девушки, которым приходится ходить на каблуках. Но практичный принц не женился на немой безродной красавице, а нашёл другую возлюбленную, как водится, королевского роду. Тогда ведьма предоставила Русалочке выбор: убить принца и жить счастливо триста лет в родном океане или погибнуть в ту же ночь. Но Русалочка, неожиданно для всех, выбрала смерть…
Сейчас Ольге показалось, что смысл сюжета в другом. Коварная ведьма задумала воспитать себе достойную смену. Она подстроила встречу Русалочки с принцем. Знала, что неопытные юные дурочки влюбляются в красавцев. Ожидала, что Русалочка захочет выйти замуж за принца. И знала результат такой попытки. Была уверена, что, столкнувшись с реальностью жизни, Русалочка убьёт изменщика. И будет жить счастливо триста лет. Но не прежней. За плечами будет опыт страданий, разочарование в любви и убийство. Отличная выросла бы смена. Лишь чуток просчиталась старая…
Ольге стало страшно.
За три часа перелёта из Бордо в Инвернесс окружающий мир полностью изменился. Когда они садились в самолёт, сияло игривое французское солнце, здесь же моросил тоскливый шотландский дождик. Сплошная пелена серых облаков скрывала небо. С севера, со стороны моря, дул неприятный холодный ветер. Он пах мрачными стальными волнами, устрицами, белым вином и морской солью. Деревья с поникшими листьями дрожали от холода. Мелкие капли дождя летели во всех направлениях, забирались за шиворот, в рукава, липли к коже. Окружающее виднелось сквозь дымку. Как будто на нос надели запотевшие зелёные очки Изумрудного города.
Спустя двадцать минут они были в отеле, в нескольких километрах от озера Лох-Несс. Роща вековых дубов жалась к дому. Когда-то здесь стоял небольшой замок. Прошедшая за столетия перепланировка оставила от него лишь одну башню, к которой был пристроен унылого вида прямоугольный корпус из серого камня. Лианы с тёмно-синими цветами обхватили стены крючковатыми щупальцами. А мох извилистыми путями забрался на крышу, где угнездился, тускло проблёскивая зеленью среди тёмных чешуек черепицы.
Вода была повсюду: в потоках небесной хляби, поникших цветах, в лужах, пенящихся тусклым серебром. Ольга чувствовала, что летние кроссовки промокают. Не хватало простудиться.
Из входной двери, обрамлённой массивными колоннами, навстречу им выскочил владелец отеля — жизнерадостный и крайне подвижный толстячок. Казалось, дождь поливал его меньше, чем остальных, во всяком случае тот его не замечал. Он непрерывно говорил, умудрившись одновременно пожать руки мужчинам, приобнять женщин, лично занести багаж и угостить всех шампанским. Показалось, что они оказались в вихре из мокрых толстячков со множеством розовых щёк, пухлых рук и сияющих влажных лысин.
Учитывая небольшое количество гостевых комнат, отель был полностью забронирован только для них. Судя по счастливо-загадочному виду владельца, он считал их новорусскими олигархами, легенды о щедрости и широкой душе которых будоражили мир. Почти мгновенно багаж был разнесён по спальням.
Комната Ольги находилась на верхнем этаже единственной башни и имела панорамный вид на долину, по которой были разбросаны сырые клочки ваты, при более пристальном рассмотрении оказавшиеся промокшими овцами. Вспомнила, что на пять миллионов шотландцев приходится более пятнадцати миллионов овец — три овцы на человека.
После жаркой Франции в комнате было прохладно. Она поёжилась, сняла мокрые кроссовки. На круглом столике у окна обнаружила заботливо приготовленный графин с бренди и пару бокалов. Спиртное приятно обожгло язык и гортань. Достала из сумки тёплую кофту, накинула на плечи. Лучше не стало.
Порыв ветра бросил новую порцию брызг на стекло. Они, словно слёзы, струйками стекали вниз. Ольге показалось, будто что-то липкое, вызывающее озноб, пыталось пробраться снаружи сквозь оконное стекло от вересковой пустоши, простиравшейся до далёких холмов. Ухоженный парк отеля был защищён от неё невысокой каменной стеной, сложенной всего из нескольких рядов старого булыжника. Сверху стена выглядела совсем крохотной, словно была всего лишь нарисованной линией на картинке.
Бренди, хоть и не согрело, но разогнало подступающую тоску и возбудило аппетит. Ольга подумала, что съела бы сейчас всех трёх положенных овец и закусила бы Андреем, так некстати принятым за знамение с небес. Может быть, надо было искать другие «знаки», хотя кто знает, куда бы они завели. В мире есть и более зловещие места.
Она позвонила Вадиму, номер которого был рядом.
— Какие планы? Где встретимся?
