— Верую во единого Бога Отца…
Пели слаженно, невнятно выговаривая незнакомые слова. Потом священник угощал всех вином, а Ольге даже дал крохотный пирожок, оказавшийся очень жестким и безвкусным. Как интересно люди живут!
Стала приходить в храм регулярно. Иногда помогала с уборкой, готовила еду для отца Владимира. Их беседы во время трапезы стали частыми, поскольку питалась она в церкви, дома не было ни крошки.
Однажды священник сказал ей:
— Мне кажется, в душе твоей пустота, и важно, чем её заполнишь. Спаситель говорил, что в пустое место может войти злой дух, захватив с собой семь злейших. Поэтому найди себе занятие, которое заполнит жизнь.
— Сейчас трудно найти работу.
— Кажется, могу тебе помочь.
Однажды после службы отец Владимир подозвал её. Он стоял в компании с немолодым, интеллигентного вида мужчиной, терпеливо отгоняя назойливо роящихся вокруг старушек, норовивших припасть к благословляющей длани.
Мужчина был одет в дорогое кашемировое пальто, слегка полноват, из-под очков в золотистой оправе иронично глядели умные глаза. Показался симпатичным: тонкие чувственные ноздри, пухлые губы, волевой подбородок, короткая аккуратная стрижка.
— Александр Петрович, Божьей милостью наш благотворитель, — представил собеседника отец Владимир. — Ему как раз нужен секретарь-референт.
Он сделал паузу, во время которой многозначительно и как-то странно взглянул, словно только что предложил ей бесплатную путёвку на «Титаник».
— Не подведёшь меня?
«Его вопрос подразумевает, что я уже согласилась, — успела подумать Ольга. — Действительно, что тут думать. Мужчина кажется серьёзным».
Москва — город чудаков, но странности нового шефа заметно зашкаливали.
И если бы существовала хрестоматия по особо интересным случаям, ему бы, возможно, выделили абзац, а то и два.
И дело было не в том, что он владел обувной империей «Хрустальные башмачки для Золушки» с сетью магазинов и фабрик. Ольге нравилось название. В нём обещалось чудо, ведь девушку, купившую обувь, наверняка искал прекрасный принц. И пусть глупые сёстры приобретают свои нелепые босоножки в других фирмах. Принца им не видать как своих ушей.
Странным было другое. Внутри Александра Петровича прятался безумец, обожавший кровь, пытки, костры, всякую средневековую дьявольщину и временами выбиравшийся наружу. Тогда шеф мог часами рассуждать о процессах над ведьмами, до изнеможения описывать подробности четвертования, потеряв счёт времени, как юноша, рассказывающий о своей возлюбленной. Он даже профинансировал фильм о Маркизе де Саде, который, однако, не был выпущен в широкий прокат, чтобы не слишком возбуждать умы, а остался в памяти особых знатоков.
Но пусть тот, у кого нет хоть небольшой придури, первым бросит в него камень.
Тем более что зарплата оказалась огромной, а работа — интересной.
Ольга была очень благодарна отцу Владимиру, храм которого посещала регулярно. Теперь у неё появились деньги и дела, в которые можно было погрузиться с головой.
В работе старалась не пересекать той грани, за которой в душе шефа пряталось нечто таинственное, словно в запертой комнате Синей Бороды. Но довольно скоро дверь начала со скрипом приоткрываться. Медленно, почти незаметно, но с такой же неотвратимостью, как смена времён года.
В том году весна пришла с опозданием, словно кинозвезда на пресс-конференцию. Люди, уставшие от зимней стужи, воспряли духом. Одуревшие коты готовились к блуду, хриплым воем оповещая желающих присоединиться.
В один из тёплых апрельских дней она пришла к отцу Владимиру, испытывая неловкость в душе: стыдно рассказывать мужчине о своих неблаговидных любовных интрижках.
— Я согрешила, — призналась она. — Совершила прелюбодеяние. Со своим начальником.
— С Александром Петровичем? — уточнил священник.
— Да, — вздохнула Ольга.
Отец Владимир задумался, но почти сразу произнёс:
— То, о чём ты говоришь, не называется «прелюбодеянием». Ведь он не женат, да и ты не замужем. Конечно, кто-то не одобрил бы внебрачной связи, но мы живём в реальном мире, где мужчины и женщины, случается, спят друг с другом до брака.
— Вряд ли речь идёт о браке, во всяком случае, мы не строили планов на медовый месяц, — возразила Ольга.
— Но ты его любишь?
— Честно говоря, нет. Это просто обычный служебный роман.
— Хорошо, что ты говоришь искренне. Когда согрешила и не покаялась — это называется «согрешила». В твоём случае, может быть, даже неплохо, что в сердце появилась пусть не любовь, а привязанность. Отпускаются грехи рабы Божьей Ольги… Кстати, напомни Александру Петровичу оплатить счета на мозаику. Мы планируем у входа в церковь сделать картину «Иисус, изгоняющий бесов». Актуальная тема для многих прихожан, — усмехнулся он.
Ольга улыбнулась в ответ. Внутри ликовала, как безгрешное дитя, хлопала в ладошки и распевала. Окрылённая, поцеловала протянутую руку отца Владимира. Кожа его была шершавой и сухой, словно бумага. «Сколь интимен поцелуй, — подумала она. — Он освещал любовь и подчёркивал предательство».
