Неожиданно краем сознания услышала, как невидимые рабочие где-то наверху под куполом переговариваются друг с другом. Они говорили негромко, почти шёпотом, но в силу какого-то акустического фокуса голоса звучали совсем рядом.
— Это первый?
— Точно!
— Ждём второго?
«О чём это они?» — вздрогнула Ольга. Столб света, идущий из-под купола, образовывал светящийся конус, в котором плясали золотые пылинки. Неожиданно ей стало страшно: «Ангелы обсуждают первого демона, вошедшего в пустое место внутри меня?» По коже поползли гадкие мурашки, сдавило дыхание. «Может, рабочие говорят о слоях краски и штукатурки, и ангелы здесь ни при чём?»
— Отлично! До конца первого периода уйма времени. И второй гол забьют. Вот увидишь.
— Не кажи гоп…
«А, это о футболе, — сообразила девушка, но облегчения не пришло. Наоборот, неприятный озноб, щекочущий кожу, лишь усилился. Почему священник отпустил мне грехи? Неужели только ради денег на новую мозаику? Если человек ходит в церковь, как демон может войти в него? Таинство покаяния должно защитить. И нечего морочить себе голову страшилками».
Стряхнув наваждение, Ольга вышла из храма.
Скоро отношения с шефом стали совсем близкими. Она побывала в его «логове» — загородном доме, который представлял собой уникальный по содержанию и грандиозности музей пыток. Экспонаты свозились со всего мира. Дом ломился от музейных сокровищ. Стены украшали гравюры, картины, документальные фото со сценами допросов и смертных казней. Из каждого угла высовывались приспособления, способные сделать человеку не просто больно, а очень больно. Нельзя было шагу ступить, чтобы не наткнуться на кресло, усыпанное шипами, гильотину, виселицу или стеллаж с «испанскими сапогами». В застеклённых шкафах хранились изящные безделушки типа щипцов для вытягивания жил или клещей, дробящих кости.
В старинных книжных шкафах стояли иезуитские требники, средневековые трактаты о колдовстве, фолианты в роскошных переплётах, содержащие бесценные сведения о ядовитых растениях и способах приготовления ядов, руководства по ведению допросов.
Сам обладатель этих сокровищ бродил по комнатам, используя вместо халата грязный мешок с капюшоном, который, как утверждал его обладатель, был подлинным балахоном инквизитора. Ольге казалось, что это скорее саван воскрешённого Лазаря.
Кровать в спальне была оборудована множеством хитроумных ремней и растяжек. У подножия стояла пыточная дыба.
Александр Петрович не стремился заниматься обычным сексом. Но обожал философствовать, любуясь дыбой и поглаживая Ольгино тело:
— Русские девушки — самые прекрасные в мире! В Европе во времена Средневековья уничтожили весь генофонд красоты. Бифштекс с кровью — церковное изобретение, ведь более двухсот лет на кострах жарили женские тела. Телевидения не было, и публика проводила время на площадях, тараща глаза на сжигаемых ведьм. Досуг такого рода в буквальном смысле согревал сердца. Особенно если костёр был жаркий, а дамы — дерзкие и с пышными формами. Неделя без красочных аутодафе выбивала всех из своей тарелки.
— Любопытное зрелище, — согласилась Ольга.
Ольга чувствовала, что шеф возбуждался от своего занимательного рассказа более, чем от её тела. Александр Петрович говорил, словно читал любовные стихи:
— Все началось в пятнадцатом веке, по указу папы Иннокентия Восьмого.
Вдруг она ощутила толчок в животе, словно кто-то грубо овладел ею. Вскрикнула. Что происходит? Ведь «возлюбленный» лежал рядом, упиваясь своей речью. Но вот её тело вздрогнуло еще раз. Нельзя сказать, что ощущения были неприятными, скорее слишком сильными. Она попыталась сжать бёдра. Закусила кулак зубами, чтобы не закричать.
Шеф замолчал, с интересом разглядывая её.
Боль и наслаждение нарастали. Кровать ходила ходуном. Она чувствовала, как кто-то невидимый придавил её, раз за разом проникая внутрь. Из глаз потекли слёзы. И вдруг тяжесть исчезла. Она даже почувствовала разочарование, что всё так быстро закончилось.
Александр Петрович нежно погладил её спутанные мокрые волосы и с глубоким удовлетворением произнёс:
— Многие женщины признавались в своих связях с демонами. Они описывали проникновение бесов в тело как сладчайшее совокупление.
Некоторое время Ольга ничего не соображала, а когда всё же умудрилась приоткрыть один глаз, узрела отполированный веками желтоватый череп, стоявший на туалетном столике и таращивший пустые глазницы. Во взгляде читалось удивление и презрительное превосходство.
— Кто это? — спросила слегка охрипшая от пережитых ощущений Ольга.
— Где?
— Вот, на столике.
— Череп одной монашки.
Ольга отвернула череп к стене. Выражение глазниц показывало неодобрение не только её морали и нравственности, но и явно негативную оценку фигуры, особенно ног. Пусть теперь пялится на стену и не подглядывает.
Взглянула на шефа, пытаясь понять, что же произошло только что. Может, она просто потихоньку сходит с ума? Стало страшно. Хотелось вновь оказаться в знакомом мире, но, куда ни падал взгляд, везде оказывались атрибуты совершенно другой реальности.
