Отец Владимир смотрел на неё словно укротитель на открывшего пасть льва, понимая, что голову засовывать всё же придётся. Наконец мрачно спросил:
— Кого-то убила, а труп изнасиловала?
— Нет, — удивилась Ольга, уязвлённая звучащим в вопросе сарказмом.
— Ну, слава Господу, — искренне вздохнул священник. — Иди уже с Богом. У меня дела…
Аккуратно освободив подол из руки Ольги, он проделал нечто похожее на гимнастический комплекс — сначала энергично повращал головой, потом размял плечи и в конце замахал руками. Закончив разминку, он как-то скомканно и поспешно благословил девушку и вдруг резко повернулся и бросился бежать. На этот раз хорошо подготовленный манёвр удался. Видно было, что иные прихожане не подозревали, что батюшка способен на столь стремительный бросок. Многие заинтересованно смотрели, гадая, что произойдёт дальше. Но развития событий не последовало. Ольга не стала преследовать улепётывающего святого отца, и тот проворно скрылся в алтаре.
Приведя в порядок чувства и рясу, освобождённый отец Владимир степенно прошествовал в боковой предел. Оттуда раздалось:
— Семь.
Похоже, он кому-то докладывал о количестве бесов, кишащих в Ольге.
— Как семь? Было же шесть, — явственно услышала она чей-то незнакомый голос.
— Так то раньше, а теперь семь. Смету увеличили на целый миллион.
— Где мы возьмём семь миллионов рублей? — охнул незнакомец.
— Одна надежда на Александра Петровича, — вздохнул отец Владимир.
«Мне плевать, — подумала Ольга. В её мозгу что-то щёлкнуло. — Бесы, не бесы. Всё. Я пуганая-перепуганная». Мысли бултыхались, как пассажиры в воде во время кораблекрушения. Ближе подплыла одна, показавшаяся Оле забавной: «Интересно, намечается ли в аду рождественский ужин?»
Признаться, поведение священнослужителя девушку разочаровало. Было нетрудно догадаться, что тот не рад встрече. И это было обидно. Христос не отказал кающейся Магдалине, заявив, что занят и не хватает семи миллионов для ремонта, а выслушал несчастную девушку. Ольга не стала докучать батюшке и в церковь ходить перестала.
Ещё через месяц узнала, что шефа арестовали. Обвинений был популярный букет: уклонение от уплаты налогов, отмывание денег, хищения, заказные убийства. До суда дело не дошло, поскольку через неделю тот покончил с собой в камере предварительного заключения.
На всякий случай Ольга уехала путешествовать подальше от родины. Известие о смерти шефа, вскользь появившееся в интернете, нашло её в аэропорту Майами. В тот день она отправлялась на Ямайку, на знаменитый свингер-курорт.
— напевала она, идя на посадку в самолёт.
Уйти в мир иной — не проблема. Проблема вернуться оттуда.
Хотя оживить только что умершего можно. Для этого нужно задержать душу на выходе из этого мира. Роль таможенников веками выполняли шаманы и колдуны. Они звуками барабанов, бубнами и песнями ловили душу у стойки паспортного контроля и возвращали беглянку с полдороги. В последние десятилетия к ним присоединились врачи-реаниматологи.
Здесь был иной случай. Ольга собиралась в служебную командировку на тот свет, планируя вернуться обратно, да ещё прихватить только что погибшего приятеля. Не всякая работа радует. Особенно когда результат неизвестен. Она чувствовала себя котом Шредингера, который то ли на пятьдесят процентов жив, то ли на пятьдесят процентов сдох.
«Если верна пословица „нет худа без добра“, хорошо бы понять, где сейчас прячется добро», — думала Ольга, укладываясь рядом с Андреем на жёсткий холодный пол. Прижалась щекой к плохо выбритой скуле свежего трупа скульптора и посмотрела в направлении его застывшего взгляда. Там была каменная змеиная голова.
Глаза рептилии неожиданно показались живыми. Они чёрными дырами засасывали в безликое и бесформенное пространство, где было легко и комфортно.
Время исчезло. Исчезло ощущение тела, которому было неудобно на твёрдой поверхности. Лёгкие не требовали воздуха. Нечто беззвучно и ласково втянуло её в себя, оставив в комнате мёртвую плоть. В нашем мире Ольга умерла.
И даже мысль, что она вновь оказалась права и скульптура — сильнейший артефакт, обеспечивающий скорый и безболезненный уход из мира живых, не занимала девушку. Теперь она видела себя в туннеле, парящем в неведомом пространстве. Том самом, который видела в детстве в пирамиде.
— Да иду я, иду, — буднично сказала она зовущим кошкам-сфинксам и быстро пошла вглубь, навстречу яркому свету.
Через несколько шагов туннель кончился, и Ольга оказалась перед чёрной и гладкой дверью, окружённой слепящими прожекторами. Дизайнер явно не надрывался, придумывая этот вход.
