Она распахнула дверь на террасу и попыталась выгнать беспокойную гостью, вооружившись для этого журналом, лежащим на столе. Поняв, что противник имеет преимущества, бабочка проворно выпорхнула наружу. С её исчезновением наваждение прошло.
Теперь снаружи, со стороны ночи, Ольга чувствовала приветливое внимание, словно дружелюбный щенок заглянул оттуда своими блестящими глазками. Она вышла и обнаружила джакузи и столик с двумя стульями.
С соседней террасы, расположенной буквально в паре метров, её поприветствовали. Там сидела немолодая пара. Перед ними стояла бутылочка вина и пара бокалов. Приглядевшись, поняла, что соседи без одежды. Ответив, Ольга подумала: наверное, ей тоже следовало бы раздеться. Но раздеваться не хотелось, а хотелось кушать.
Вернувшись в номер, обнаружила вазу с фруктами. Она съела гроздь мелких и очень сладких бананов, как голодная мартышка. Потом неторопливо очистила и разрезала на куски оранжево-красную плоть манго. Кусочки таяли во рту. Где-то в животе заурчало, то ли от удовольствия, то ли от удивления. Кажется, надо было остановиться. С сомнением посмотрела на киви: те были невзрачны и похожи на зелёные картофелины. Не стала их есть, не хотелось начинать отдых с расстройства желудка.
В душе Ольга смыла с себя пыль долгого перелёта. Затем, подумав, всё же достала из чемодана лёгкий розовый сарафан и, надев его, вышла на ночной пляж. Волны, освещаемые редкими береговыми светильниками, размеренно выбрасывались на берег, как киты-самоубийцы. За линией прибоя темнела бесконечность, усыпанная непривычно большими звёздами.
— Здравствуй, — сказала Ольга мраку. — Я хочу поменять свою жизнь.
В первую секунду она испугалась произнесённых слов, чувствуя, что они неминуемо сбудутся. Теперь нервничать было поздно, она знала, что её запрос ушёл куда-то вверх, словно нажата клавиша «отослать» в электронной почте. Хотя, наверное, ещё можно было уточнить, что она имела в виду. Поспешно начала формулировать дополнение к предыдущей просьбе. Почему-то была уверена, что делать это надо быстро, если хочет, чтобы «письма» обрабатывались совместно, а не рассматривались как два независимых запроса.
— Хочу любви. — Ольга замялась и потом уточнила: — Спокойной, взаимной и без страданий. Ещё хочу счастья. — Опять пауза и новое уточнение: — Без наркотиков и хронического алкоголизма. — Наконец, закончила: — Я хочу быть богатой, здоровой и жить насыщенной, полной увлекательных приключений жизнью.
Быстро выпалив всё это, почувствовала себя сидящей на спине резвого жеребца, по крупу которого вот-вот врежут плетью. Теперь надо лишь собраться, чтобы не вылететь из седла, когда ответ придёт и всё начнётся. Несмотря на жару, почувствовала ледяной озноб. Мышцы напряглись, стальные тиски сжали сердце. Рядом в ветвях дерева зашуршал кто-то невидимый. Ольга вздрогнула.
Темнота обступила, проникая внутрь, туда, где тоже не было света. Ночь вошла в неё, объединилась с чем-то неведомым, спрятанным глубоко внутри. Ольга почувствовала, что озноб сменился горячим душем. Наверное, это был сигнал, что письмо получено. Вновь стало тепло и покойно. Теперь мрак стал другом, а тьма — подружкой.
Прибой шумел, словно некто неторопливо разрывал бумагу на полоски, останавливаясь чтобы только перехватить листок и начать вновь. Зачарованная этим монотонным звуком, Ольга не заметила, как кто-то подошёл сзади.
— Девушка, с кем вы разговариваете? — внезапно раздалось за спиной. Она вздрогнула от неожиданности и обернулась. Рядом стоял абсолютно голый мужчина в обнимку с такой же обнажённой подругой. — Не хотите к нам присоединиться и пойти что-нибудь выпить?
— Может быть, сначала познакомимся? — она протянула чуть вспотевшую руку. — Ольга.
— Вадим, — широко улыбнулся незнакомец, протягивая крепкую ладонь, — а мою подругу зовут Кэтрин.
Подруга не стала обмениваться рукопожатиями, а просто поцеловала Ольгу. Вышло это у неё крайне естественно.
Пошли в бар и выпили сначала по одному коктейлю, потом по второму, потом Ольга пошла в номер переодеться, вернее, раздеться. Она оставила на себе только босоножки, чтобы быть как все. У местной публики было своё понятие о приличии. Здесь полагали, что одежда скрывает достоинства и подчёркивает недостатки.
Когда она в обновлённом виде вернулась в бар, народу заметно прибавилось. Такое количество раздетых мужчин и женщин она видела впервые в жизни. Ольга ловила заинтересованные взгляды. Это было непривычно, приятно щекотало нервы и слегка возбуждало. Где-то внутри тела появилась приятная вибрация, там струны души наигрывали что-то вроде фламенко. Стало хорошо, хотя и жарковато, даже в том виде, в котором она была.
Вадим ей понравился: поджарый, мускулистый, смуглый от равномерного загара, с выбритой, словно у буддистского монаха, головой. В нём чувствовалась сила.
