В отель вернулись к ужину, и больше Вадим к теме неурочной прогулки не возвращался.
Потянулись дни, заполненные солнцем, негой, счастьем и сексом.
После бурных ночей отсыпались на пляже. Рядом с ними загорала пара, на которую Ольга обратила внимание. Дама была маленькой хрупкой блондинкой совершенно невзрачной наружности, постоянно простуженной и хлюпающей носом в бумажные салфетки. Её муж — высокий, худощавый, с редкими прилизанными волосами, тоскливо жавшимися друг к другу на лысоватом затылке. Видимо, стесняясь своей ранней лысины, он постоянно носил кепку-бейсболку. Они выглядели как типичные бухгалтера, в голове которых — одни цифры, таблицы и графики.
«Попали сюда явно по ошибке», — думала Ольга и была страшно удивлена, обнаружив хрупкую «бухгалтершу» в пляжном бассейне, занимающуюся сексом с двумя десятками мужчин всех оттенков кожи. Муж с видимым удовольствием наблюдал.
Ольга удивлённо толкнула Вадима в бок:
— Посмотри, это же наши пляжные соседи. Ничего себе, квартальные отчёты готовят.
Вадим засмеялся:
— Хочешь, сядем посмотрим.
Расстелили полотенца и улеглись на стоящие у бортика шезлонги. Ольга была поражена переменой в знакомой паре. Сейчас женщина вся светилась от счастья и казалась невероятно красивой, а её муж выглядел настоящим мачо. У него появились рельефные мышцы. Лихая бейсболка, тёмные очки, мужественное лицо. Он нежно и снисходительно гладил жену по спине, наслаждаясь её стонами.
Ольга наблюдала с недоумением. Только что считала себя окончательно испорченной, с кучей бесов, пляшущих джигу внутри изнасилованной души. А вдруг оказалась белой и пушистой, практически добродетельной монашкой по сравнению с какой-то отмороженной бухгалтершей. Верните диплом главной шлюхи королевства!
— Вадим, посмотри. Нормальная, казалось, баба, а выходит — законченная нимфоманка.
— Наоборот, это сейчас она нормальная. Красивая даже, а была похожа на канцелярскую мышь.
— Как муж терпит такое?
— Он не терпит, он наслаждается.
— Извращенцы.
— Ольга, ты — ханжа. В Библии сказано: «Плодитесь и размножайтесь», а также «Радуйтесь и веселитесь». Вот они и веселятся…
— Но они не размножаются.
— Юридически это недоказуемо, — возразил Вадим.
Кэтрин захохотала. Мужчины в бассейне подняли голову, и кто-то предложил присоединиться. Продолжая смеяться, та отрицательно мотнула головой: «В другой раз».
— Никогда не считала себя ханжой, но я бы так не смогла. В конце концов, существуют правила.
— Правила существуют, — согласился Вадим. — Только они меняются каждый год. Помнишь фильм «Жандарм из Сен-Тропе» с Луи де Фюнесом? Ещё тридцать лет назад полиция устраивала облавы на нудистов. Теперь каждый французский городок считает своим долгом иметь нудистскую зону и свингер-клуб.
— Ну и что. Во Франции свои правила, а у нас, в России, свои. Сейчас мы вообще на Ямайке, — упрямо не сдавалась Ольга.
— Вот именно, — подловил её Вадим. — Общей нравственности нет. Мораль ведёт себя как проститутка. Что обществу выгодно — то и хорошо.
— Нам просто морочат голову?
— Конечно. Всех дурят. Людьми легко управлять, когда они всё время что-то нарушают. У Станислава Лема есть рассказ о планете, похожей на Землю. Но там города нарочно залили слоем воды в человеческий рост. И всем приказали дышать водой, под страхом смерти.
— Что за бред. Зачем это?
— А вот и не бред. Народ молниеносно стал послушным, поскольку всем пришлось туго. Не до революций. Люди просто старались выжить. Врали, что водой дышать замечательно. Ходили, как бы случайно подпрыгивая, чтобы незаметно схватить глоточек воздуха. Писатели описывали прелести водного дыхания. Философы доказывали, что вода — родная стихия для организма. Моралисты утверждали, что дышать воздухом — противоестественно и неприлично.
— Как у нас с сексом? — сообразила Ольга.
— Да. Секс необходим человеку как воздух, но обставлен множеством табу. Сегодня запрещают то, что разрешали вчера, а завтра требуют от людей делать то, что было под запретом сегодня.
Ольга упрямо мотнула головой:
— Я ходила в церковь… Не перебивай… Батюшка говорил, что заповеди надо соблюдать. Хотя бы пытаться. Конечно, это трудно. Мы грешим, но каемся. И вновь грешим.
На лице Вадима появилась полуулыбка, словно его забавляли эти рассуждения:
— Библейские заповеди не имеют отношения к морали.
— Как это? — удивилась Ольга.
— Ты хочешь, чтобы я прокомментировал все шестьсот тринадцать заповедей или только то, что касается секса?
— Не знала, что заповедей настолько много. Давай о сексе.
— Сейчас в Европе многожёнство — моральное и уголовное преступление. Хотя это было нормой семейной жизни многих библейских патриархов.
— Хорошо. А заповедь «Не возжелай жены ближнего твоего»?
— Это вообще не о сексе. В этой заповеди идет речь о зависти: «Не желай дома ближнего, ни раба, ни осла, ни вола, ни жены».
— А заповедь «Не прелюбодействуй»?
— В словаре прелюбодеяние толкуется как тайная супружеская измена. Разве эта бухгалтерша изменяет мужу тайно?
Ольга хватанула ртом воздух. Что бы ещё вспомнить…
Вадим с интересом смотрел на неё, а затем подсказал:
— Спроси про брак с несовершеннолетними…
