— Послушайте, почему города, где мало полиции, чисты и красивы? И наоборот, там, где битком патрульных машин, лучше не задерживаться?
Ответил Максим:
— Кажется, в Древнем Китае существовала поговорка, что преступность процветает именно там, где с ней наиболее настойчиво борются.
Вадим несколько раз был в Каире. Пожалуй, грязи и неразберихи стало больше. Что они здесь делают? Теория Ольги не убеждала. Рассуждения о детях индиго, взаимодействующих с демонами из потустороннего мира, казались ему туманными. Словно полотно абстракциониста в музее. Пояснительная табличка сбоку утверждает, что здесь нарисована река перед грозой, но на картине лишь скопление квадратов и кривых линий.
Вадим любил конкретные задания. Если бы поручили привезти Мэри и Джона обратно в Шотландию, справился бы за один день. Допросить и закопать их в египетской пустыне — за полдня. Сейчас ему открыта лицензия на любые действия. Вадим мысленно улыбнулся. Можно прикончить Андрея, а заодно и своих спутников, взорвать пирамиды, устроить революцию и во главе армии экстремистов верхом на белом верблюде поехать освобождать Ватикан от неверных. В конце концов, убивать — это лучшее, что он умел делать. Убивать ради мира, лгать во спасение, страдать во благо, пить за здоровье. Всё это враньё подсовывают с детства, чтобы посадить с головой в дерьмо. Да ещё и убедить, что окунули в целительную грязь.
Фигурка дервиша, укреплённая на панели у ветрового стекла, качнула головой, соглашаясь с его мнением.
«Спасение мира — скорее психологическое состояние, а лишь потом прыжки с самолёта и другие подвиги. Поэтому один считает, что осчастливливает человечество, а другой — что просто убивает людей за кучу денег. Мы четверо думаем, что спасаем мир. Но наверняка те, кто направлял самолёты на башни-близнецы или шёл крестовыми походами освобождать никогда не существовавший Гроб Господень, тоже были убеждены, что делают благо в глазах Господа. Чем мы отличаемся от них? Там религия и деньги. У нас — барон Анри и те же грёбаные деньги».
— Андрей, пошёл бы со мной освобождать Гроб Господень? — Вадим развернулся всем корпусом с переднего сиденья и взглянул в глубину просторного салона. К черепашке хотелось привязаться. Перевернуть её на панцирь. Пусть поболтает лапами в попытке подняться.
Ольга не дала ответить, понимая, что невинная дискуссия может принять нежданный оборот.
— Он тебя разыгрывает. В древнем Иерусалиме не существовало гробов, хоронили просто в пещерах.
Вадим раздражённо кивнул:
— Приз отправляется знатокам!
Он вновь погрузился в мысли, которые неторопливо ползали по извилинам мозга, словно улитки по стенкам аквариума.
«Русский вариант Джеймса Бонда с неопределённым заданием — это Иван-дурак, который должен пойти туда, не знаю куда, и доставить то, не знаю что. Может, никто на человечество не нападает, кроме него самого. А барон Анри и его „могучая кучка“ — просто развлекающие сами себя сумасшедшие, обезумевшие от богатства и могущества и сатанеющие от собственной святости. Они вербуют талантливых экстрасенсов из мировых спецслужб, вроде Максима или Софии, или находят самородков-одиночек вроде нас с Ольгой. А мы уж рады стараться, помогаем им весело играть. Интересно, воспринимают ли они серьёзно всё происходящее? Или устроить „арабскую весну“ — для них то же самое, что подложить гостю подушку-„пердушку“. Так, чисто поржать и неожиданно появиться в карнавальных масках с криком „Розыгрыш!“. Хотя чем игра, в которую режутся лидеры мировых религий, отличается от забав барона Анри? Там тоже деньги и неподкреплённая фактами уверенность, что Бог что-то поручил именно им. Так устроена жизнь: то, что кажется ясным, на поверку оказывается совершенно другим. Смотришь под одним углом — видишь правду, чуть повернул взгляд — и понимаешь, что вокруг самая отчаянная ложь. Быть внутри выстроенной кем-то иллюзии — и есть жизнь».
Вадим вытер капельки пота со лба. В машине было тепло, несмотря на усилия кондиционера.
Въехали на современную развязку висящих в воздухе эстакад, под которыми вызывающе расположились трущобы, всем видом показывающие, что главные здесь они. Правил движения для немногочисленных машин не существовало. Прямо перед ними раздолбанный «Фиат» рванулся с третьей полосы вправо, так, словно хотел окончить жизнь под колёсами их лимузина. Противно взвизгнули тормоза, но столкновения не произошло. Водитель замысловато выругался по-арабски, ловя
