Вадим поначалу не придал значения необычному и яркому сну, приснившемуся в начале зимы. В первый раз он даже не понял, что видит потусторонний мир. То, что ему привиделось, было совсем не похоже на небесные сферы. Ни тебе сияющих ангелов, ни грозного гласа Божьего, ни клубящихся облаков, как, впрочем, обошлось и без раскалённых сковородок и иных грозных атрибутов, так подробно описанных в специальной литературе. Лишь огромная, уходящая за горизонт бесконечная лощина между пологими холмами.
Пейзаж казался знакомым. Вадим сообразил, что если добавить сюда пару французских деревень и сотню-другую деревянных бараков, получится место, где он сейчас жил. Но то, что в реальной жизни казалось мирным и даже сонным, здесь выглядело как поле битвы, где шло незатихающее сражение хороших парней с плохими. Кто из них кто — разобрать было сложно. Конные и пешие люди, одетые в металлические доспехи, кольчуги или просто кожаные нагрудники, рубили друг друга мечами и копьями, всаживали в тела пики, топоры и иные острые предметы. Лучники поливали сражающихся градом смертельных стрел. Драка бушевала вовсю. Участники носились туда-сюда, стараясь нанести противнику максимальный урон. Мёртвые грудами лежали на земле, не участвуя в общем веселье и наверняка завидуя живым.
Вадим заметил среди сражающихся себя. Он мчался на коне, закованный в броню, и оттого делался похожим на страшного металлического монстра. Чтобы усилить эффект, из сочленений доспехов торчали острые шипы. Лицо прикрывала маска смеющегося дракона.
Во сне хорошо участвовать в жестоком бою. Ощущаешь себя в полной безопасности, смерть над тобой не властна и события не воспринимаются как кошмар. Скорее как исторический фильм, где приятно вместе с главным героем рубить незнакомых врагов, не испытывая угрызений совести за их судьбу. Тем более что здесь главным героем, ловким и сильным, был именно он. Тело было наполнено мощью и проворностью, когда кажется, что для тебя нет ничего невозможного.
Человеческий род, вернее, его мужская часть, любит убивать, что бы там ни говорили. Мальчики с детства дерутся как бешеные и играют в войну, чтобы страсть к убийству не захлёстывала их всю оставшуюся жизнь. Повзрослев, мужчины смотрят кровавые боевики, занимаются боксом и единоборствами, а те, кто послабее, просто орут на футбольных соревнованиях. И всё для того, чтобы хоть как-то удовлетворить эту безудержную страсть. Те, кто никогда не делал этого, рискуют однажды быть поглощёнными неудержимой жаждой насилия. Тогда самый тихий человек бьёт жену, пинает кота и разбивает принтером голову начальника.
Проснувшись, Вадим был поражён красочностью видения, множеством исторических деталей, богатством звуков и запахов. Реальный мир показался несколько более тусклым, а собственное тело — слабым и капризным. Там кольнуло, там заболело.
Но за множеством обыденных дел сон почти забылся, отступив на периферию сознания. Словно мозг признал произошедшее интересным, но лишённым практического значения, и решил отложить информацию в сторону. До поры…
Через пару недель, крепко заснув после трудов праведных, вновь оказался на том же поле боя и сразу понял, что видит продолжение знакомого сна. Вадим узнавал пологие холмы, поросшие буйной травой и мелкими кустами. У подножия растительность исчезала, уступив место грязным вытоптанным каменистым проплешинам. По-видимому, непрестанная толчея в долине сильно портила газоны. В новом сне опять бился с врагами. Хотя сражение происходило довольно странно.
Во время боя из тел воинов вылетали навстречу друг другу какие-то плотные сгустки тумана, быстро меняющие очертания и от этого казавшиеся живыми, похожими на хищных животных. «Они действительно живые», — понял он, когда из собственного тела навстречу противнику вылетело нечто, похожее на знакомого волка. Того самого, встреченного на поляне у озерка.
Это происходило не всегда, а в момент наивысшей ярости, можно сказать, боевого экстаза. Тогда призрачный волк вгрызался в горло неприятеля, раздирая его в клочья, ещё до того, как меч Вадима обрушивался на тело. Иногда волк натыкался на такую же туманную сущность, вылетающую из тела врага, и между ними завязывался свой поединок, продолжавшийся параллельно схватке хозяев. На поле боя среди сражающихся людей метались серые тени жутких ночных кошмаров. Но Вадиму не было страшно. Во сне он дружил с чудовищем, живущим внутри и изредка вырывающимся наружу.
Вновь и вновь вспоминая ночные ведения, Вадим осознал: это совсем не похоже на обычное сновидение. Хотя бы потому, что все детали ночного боя чётко запомнились. Да и реальность сражения была несоизмеримо выше обычных туманных и смазанных снов.
При этом он понимал, что между реальным Вадимом и рыцарем из сна существует разница. Словно это два разных человека, похожих друг на друга и объединённых чем-то непонятным. Возможно, лишь он спящий может видеть другого и ощущать его эмоции. Неизвестно, знал ли рыцарь, что за ним подглядывают. Если нет, то, наверное, они не могли влиять друг на друга.
