«Её фотографии заглядывали в будущее», — горела красная надпись у него в мозгу. А за ней стояла вереница восклицательных знаков, но Вадим не стал их разглядывать. Он уже понял жуткий смысл происходящего. Он быстро взглянул вправо, где на фото стоял ангел, целящийся в них, и сразу встретился с глазами женщины, укутанной в чадру. Ничто не может быть выразительнее взгляда восточной женщины, особенно если на лице её видны только глаза. Он сразу понял, что это не Купидон, а смертница, и сейчас будет взрыв…
Вадим вышел из монастыря, имея за плечами лишь лёгкую суму, где лежала старая ряса. Никто из братьев не провожал.
Ему уже почти тридцать. Можно подвести промежуточный баланс. Денег нет, работы нет, жилья нет, семьи тоже нет. Решил найти в ситуации положительные стороны: например, можно не опасаться худшего.
В детстве жизнь кажется бесконечной и счастливой. Но оптимизм проходит, когда понимаешь, что жизнь — это затянувшееся предсмертное состояние.
Вадим вышел на автостраду. В течение часа никто даже не притормозил в ответ на его призывно поднятую руку.
Несмотря на сентябрь, солнце прилично припекало. Мир был полон звуков — множество мелких пичуг жаловались на свою судьбу, им вторила плакса-сойка; болтушки-сороки рассказывали о своих переживаниях, даже вороны были чем-то расстроены и злобно каркали на соседей. Далеко в иссушённом поле цвета протёртого горохового супа шевелилось несколько кусочков органики. Возможно, это паслись коровы, быки или бараны. Может, это были те самые «козлы отпущения», которых планировали принести в жертву в соответствии с Библией, но в последний момент они разорвали верёвки и удрали, решив порвать с религиозными обрядами.
Прошёл ещё час. Хотелось есть. Пить тоже хотелось. Выхода не было. Он заглянул в себя. Там оказалось пусто и страшно. И там водились призраки с требуемыми навыками.
Он уверенно поднял руку, зная, что теперь машина обязательно остановится.
Остановились две. Чёрные микроавтобусы с тонированными стёклами съехали на обочины. Из переднего вышел парень.
— Куда собрался? — спросил он.
— Вообще-то, просто вперёд.
— Садись.
Вадим вспомнил про сыр в мышеловке, но ему было всё равно.
Он забрался в машину. Вопреки ожиданиям, там сидели не бритые братаны, а довольно обычная компания молодых парней и девушек. Кто-то ел, кто-то спал. Сзади целовались со звуком, как будто высасывали через трубочку остатки коктейля. Видно было, что никто не ждёт никаких слов и объяснений. Поэтому Вадим просто уселся на свободное сиденье, которое оказалось в конце салона. Когда машина тронулась, сообразил, что даже не выяснил, куда они едут. Хотя, какая разница…
Пара, сидевшая через проход, закончила смачный поцелуй.
— Я — Энн. Выпить хочешь? — обратилась к нему девушка.
— Вадим. Я бы и поел.
— Ешь, — девушка протянула ему бутерброд, завёрнутый в целлофан, и бутылку пива.
— А вы кто? — спросил он, сдирая липкую оболочку.
— Музыканты. Рок-группа. У нас концерт сегодня.
— Где?
— В Монпелье. Ещё четыре часа ехать.
Бутерброд оказался вкусным. Вадим жевал и думал, как надо кормить волка, чтобы он отказался смотреть в лес.
— Ты откуда такой взялся? — девушка с интересом смотрела на Вадима.
— Из монастыря.
— Монах, что ли? — недоверчиво спросила она. И тут громко воскликнула, чтобы все слышали: — Ребята, мы подобрали странствующего монаха!
— Круто, — сказал кто-то.
Вадим почувствовал, что к нему пробудился интерес.
— Вообще-то я ушёл из монастыря.
— Целибат замучил, — весело сказал кто-то. — Там, наверное, всю ладонь сотрёшь, пока с грехами борешься.
Все засмеялись. Но Вадим чувствовал, что они хохочут беззлобно.
— Решил сорваться с поводка? Погонять соседских кисок? — продолжал тот же весёлый голос.
— Вроде того, — согласился Вадим.
— Хочешь поцелуемся? — спросила девица.
— А твой парень?
— У меня нет парня.
— Ас кем ты целовалась?
— Это чужой парень.
— А… — глупо сказал Вадим.
Он задремал. Время катилось с шуршанием шин.
Когда открыл глаза, автобусы уже стояли на городской площади, в тени вековых платанов. Рядом была устроена эстрада.
— Помоги установить аппаратуру, — по-свойски попросили его, как старого знакомого.
Они принялись вытаскивать из второго автобуса ящики и контейнеры и грузить их на тележки, которые затем подвозили к сцене. Дело спорилось. Довольно скоро всё было расставлено, и техники принялись подключать разнообразные провода. Они были похожи на хирургов, скрепляющих разорванные кровеносные сосуды внутри разверстого тела. Похоже, операция проходила успешно. Сцена оживала. Засветились прожектора, появились звуки. Специалистам не мешали. Потом все уселись внизу у эстрады и пили пиво с бутербродами.
Командовала за столом девушка по имени Сильвия, оказавшаяся руководителем группы.
— Скажи, монах. У тебя ряса есть? — неожиданно обратилась она к Вадиму.
— А как же, — ответил тот, бросая взгляд на сумку.
