Оценить красоту дома, равно как и его размеры, было невозможно, поскольку здания не существовало. Бывают безумные люди, и существует странная архитектура. Обычно они любят друг друга. Если судить по дому, месье Гонзалес был более чем необычен. Как выяснил Вадим позднее, его дом был «кроличьей норой», построенной знаменитым архитектором. Хотя на первый взгляд казалось, что дом строил крот, долгое время живший в Марокко.
Прямо за дверью начинались сказочные пещеры Али-Бабы. Изысканной резьбы, украшавшей стены и потолок, было так много, будто долгое время здесь держали взаперти безумца с лобзиком. Затем кто-то щедро присыпал получившееся яркими самоцветами. Вадим подумал, что обычное выражение «роскошь» здесь не годилось. Можно было взять за основу «безумная роскошь», и дальше плясать от этого. Музыкантов, издающих вопли восторга, провели по овальному залу с белоснежным мраморным полом. Высокий купольный потолок держался в воздухе духом святым, поскольку колонн или иных подпорок не наблюдалось. Купол мягко светился сияющими витражами, пахло морем и благовониями. Следующий зал, ещё более огромный, кончался панорамной стеклянной стеной, за которой виднелась просторная площадка с бассейном, висевшая на скале над пропастью. За мраморной балюстрадой существовало только небо.
— Ой, — только и сказала Сильвия.
На площадке их встретил хозяин дома. Это был подвижный мужчина с тёмными, расчёсанными на прямой пробор волосами, длина которых была несколько больше, чем принято. Его лицо с острыми, хотя и правильными чертами было какое-то театральное. Тёмные глубокие глаза, густые чёрные брови, глубокие морщины в уголках носа и на переносице. Мужчина двигался мягко и быстро, словно дикий зверь, до поры скрывающий свою силу. Вадим мысленно надел на него средневековый камзол. Вышло не очень. Тогда примерил плащ тамплиера, рясу монаха, даже доспехи рыцаря. Всё было как-то чужеродно.
— У вас два часа, — объяснил месье Гонзалес. — Через три начнут собираться гости. Успеете?
— Конечно, времени более чем достаточно, — заверила Сильвия.
Скоро аппаратура стояла на месте, и техники принялись за обычную работу.
— Он молодо выглядит, — обескураженно заметил Вадим, когда они с Сильвией стояли у ограждения бассейна, любуясь захватывающей картиной, открывающейся вокруг. — Ты говорила, он играл с Гинзбургом. Если только сидя у того на коленях.
— У него старые глаза. И выглядит он как оборотень-волк из кино…
— Действительно, — согласился Вадим. — Волчья шкура сидела бы на нём как влитая. Кто-нибудь знает, что мы здесь?
— Ты решил меня попугать? — она бросила быстрый взгляд за спину, словно кто-то мог неожиданно появиться там и подслушать разговор. — Всё будет нормально. Отыграем и уедем.
— Наверное… — предательский холодок почему-то пробегал по позвоночнику, а может, это был просто ветерок с моря.
Ещё через час сцена была готова. Судя по нарастающему шуму голосов со стороны бассейна, гости собрались.
— Ну что, пора. Пора на сцену. Взорвём это милое местечко. Устроим им запоминающийся вечерок, — девушка тряхнула головой и взбила рукой волосы.
Все двинулись на сцену. Вадим остался сидеть — его выход был чуть позднее. Он услышал зажигательные звуки скрипки. Вот бухнул барабан и бас-гитара. Веселье началось.
Концерт проходил отлично. Появление неистового монаха, как всегда, вызвало бурю восторга. Его романсы тоже всем понравились. Сильвия, похоже, расслабилась и решила, что дурные предчувствия — просто плод разыгравшейся женской фантазии. Как выяснилось совсем скоро, она была права лишь частично.
Во время небольшого антракта месье Гонзалес зашёл к музыкантам, поблагодарил за отличный концерт и спросил, может ли монах на несколько минут подойти к гостям, поскольку те хотят с ним познакомиться. Никто не возражал. Хозяин провёл его в небольшую уютную комнату с видом на закатное солнце.
— Любуйтесь пейзажем, пейте вино. Наслаждайтесь, ведь жизнь — короткая остановка по пути на небеса. — Он налил вино в бокал. — Через пару минут я вас кое с кем познакомлю.
Затем быстро вышел из комнаты.
Солнце садилось не в море, а за горы, видневшиеся за заливом. Облака компактно разместились в одной части небосвода, словно разругались с уходящим солнцем и теперь решили жить врозь. Они окрасились в розовый тон, который дал отблеск воде. Всё вокруг засияло оттенками бордового, словно мир был спрятан за бокалом красного вина.
Вадим отпил, облизнул губы, ощутил густой терпкий вкус. Поставил бокал на стол и с удовольствием развалился в мягком кресле. Похоже, наступила реакция. Он чувствовал себя совершенно расслабленным. Было приятно сидеть, ни о чём не думая, просто наслаждаясь редкой минутой полной беззаботности. Глаза закрывались. Хотелось задремать. Впрочем, хозяевам спящий гость покажется невежливым. Он попытался собраться, выпить ещё… Но приподниматься было лень. Телу нравилось лежать.
Вадим дал мысленную команду бокалу подвинуться ближе и прыгнуть в руку. Тот скакнул так быстро, что он с трудом поймал, пролив часть вина на сутану.
