— Хочу, чтобы у него появился папа, — попросила девушка вселенную. Она сделала это так естественно, что сама не поняла, что произошло. Лишь почувствовала, что вселенная склонила голову в ответ.
Неожиданно в клетке появилась какая-то тень. Очень большая и бурая. Тень опустилась на четыре лапы и оказалась огромным медведем, которого никто из посетителей не заметил. Кроме Сони и, что было невероятно, маленького медвежонка.
Он отпрянул от стекла и с изумлением смотрел на огромного незнакомца. Тот опустил свою мощную косматую голову и лизнул малыша в нос. Медвежонок шлёпнулся на попу, смешно выставив вперёд лапки. Огромный медведь шагнул к нему и что-то шепнул на ухо. И Соне показалось, что они засмеялись, так же счастливо, как и она.
— Пойдём, — шепнула девочка Стиву. — Не будем им мешать.
Они отошли от клетки, где медвежонок укладывался спать, впервые в жизни прижавшись спиной к тёплому и такому надёжному телу отца, которого кроме него никто не видел. Но он-то этого не знал и был совершенно счастлив.
Потом они прошли на площадку сурикатов. Симпатичные маленькие зверьки с огромными умными, словно подведёнными тушью, глазами, кошачьей мордочкой и чёрными, прижатыми к голове ушками были похожи на детские игрушки. Хотелось их погладить, ведь песочного цвета шкурка наверняка мягкая и пушистая. Мамы-сурикаты о чём-то переговаривались, папы, вытянувшись в столбики, наблюдали за порядком на вверенной территории, детёныши играли и бесились. Среди каменистых холмиков пустыни с редкими былинками серой травы виднелись норки. Иногда из глубины чёрной дыры появлялся блестящий носик и горящие глазки, затем, убедившись, что опасности нет, зверёк оказывался снаружи и сразу вставал на задние лапки, придерживая себя хвостиком. Обменивался кивками с соседями: «Добрый день». — «И вам не хворать». — «Как семья? Жена, детишки?» — «Слава богу! Все здоровы». — «Сегодня отличная погода». — «Как всегда! Просто замечательная! Сухая жара и ни капли дождя».
Зверьки были счастливы в этом мире, считали его своим, поскольку жили и рождались именно тут. Но на самом деле безмятежный мир пустыни был рукотворным. Песок и камни лежали на бетонной плите. Под ней были устроены туннели в человеческий рост для посетителей зоопарка. Там можно было пройти и, высунув голову в купол из зеркального затемнённого пластика, оказаться прямо в толпе ничего не подозревающих зверушек. Они не боялись разбросанных в пустыне тёмных полусфер, поскольку те стояли здесь всегда, с сотворения мира, безопасные и несъедобные.
Соня тоже просунула голову и обнаружила рядом с собой суслика, который смотрел сквозь стекло прямо на неё. Зверёк подошёл поближе. У него была золотистая шёрстка, остренькая мордочка и чёрненькие глазки-бусинки. Он был совсем рядом с Соней, лицом к лицу. Обнюхал поверхность купола и вновь застыл, пытаясь разглядеть что-то невидимое в его глубине. Затем отошёл, присоединившись к сородичам.
«Так и мы, — подумала Соня. — Бог где-то рядом, смотрит на нас. Наверное, есть люди, которые чувствуют этот взгляд. Пытаются заглянуть в темноту таинственной сферы. Что будет, если кто-то вдруг разобьёт купол и лицом к лицу столкнётся с Богом? Или хотя бы просто догадается, что за пластиком кто-то есть, просверлит дырку и крикнет туда, в загадочную темноту, чтобы принесли сладкой моркови? Может быть, на земле есть такие же места, где другой мир совсем рядом?»
Вечерним автобусом они возвращались домой. За окном мелькали огни автострады. Соня прижалась к Стиву, положила голову на плечо. Почему дети ищут любви папы? Почему в Библии говорится, что надо идти на страдание, чтобы заслужить любовь Отца? Даже Иисус чувствовал себя покинутым им. Почему мама всегда рядом, у креста своего ребёнка, а тот зовёт Отца? Может быть, здесь какая-то вселенская тайна? И всё покинутое человечество ищет Его любви?..
Соня заснула.
Время — лучший врач. Ужас, пережитый в августе, забывался. Она вновь шутила с соседями, которые так и не уехали в Америку, стала пользоваться авторитетом у подруг в школе. Те интуитивно чувствовали в ней какую-то женскую тайну и были убеждены, что у Сони есть тщательно скрываемый взрослый любовник. Она отнесла золотистые пахучие апельсины в больницу к маме, которой сделали удачную операцию. Забывшись, как-то не так поцеловала папу на ночь, отчего тот перестал ходить дома в трусах и смотрел на дочь удивлённым взглядом человека, обнаружившего, что, пока он отделял зёрна от плевел, на кухне приготовили прожаренный стейк.
А потом отец отложил свои сверхважные дела. Он купил билеты в театр и после спектакля посидел с дочкой в уютном ресторане на набережной Яффы.
В восемнадцать лет, как и положено всем гражданам Израиля, Соня пошла в армию.
В Израиле все живут на передовой. Линии фронта проходят повсеместно — не только по границам государства, но и по шоссе, отделяющем арабскую деревню от еврейской, или по углу дома, отделяющего один квартал от другого. К этому привыкли и не драматизируют ситуацию. Скорее, наоборот, живут весело, постоянно что-то празднуя.
