— Поехали на вулкан, вдруг опасность исходит оттуда, — наконец сказал он. — Но сначала надо перекусить. Здесь есть место, где найдётся пять хлебов ячменных и две рыбки? Мама категорически не разрешала гибнуть на голодный желудок.
Хорошо, что София не лезла в душу. Не торопила. С ней было комфортно, словно с хорошим приятелем. Он привык, что знакомство с красивой женщиной — всегда психологический бой, где собеседники применяют отточенные приёмы подавления противоположного пола. Напарница почти не пользовалась разнообразным арсеналом женского вооружения, которым девочки учатся владеть чуть ли не с пелёнок, а то немногое «почти» было даже приятным.
— Маму надо слушать. Война войной, но обед по расписанию. Есть тут одно классное заведение на берегу. Рыбу готовят — пальчики оближешь. До вулкана пятнадцать минут на катере. Вызову катер к ресторану. Так мы почти не потратим времени.
Какое блаженство — сидеть за столиком прямо у кромки воды и пить минералку со льдом, ожидая нескольких ближайших событий: повара, лодки и конца света.
— Селин рассказала, что это ты предсказала катастрофу…
— Ой. Так и сказала? На самом деле, Нострадамус не я, а компьютер. Лишь программа моя.
Максим оценил скромное «лишь».
— Весёлый такой алгоритм. Запихнула туда всё, что нашла в холодильнике, как в яичницу. Тысячи факторов состояния мироздания: положение звёзд и планет, электромагнитное поле Земли, активность Солнца, климатические факторы, политические и ещё кое-что.
Смотреть на умную девушку было приятно. Её щёки золотились даже в тени, словно свет излучала кожа.
София заметила его взгляд и, кажется, покраснела. По шее пробежала розовая волна. Сняла тёмные очки, аккуратно коснулась салфеткой лба и продолжала:
— Представь, я не первая это придумала. Древние жрецы умели поразительно точно предсказывать катастрофы, используя вместо компьютера внутренности животных.
— Ты серьёзно?
— Какие тут шутки. Зарежут живого барана и уставятся внутрь, как на монитор. Понимаешь, мироздание — единый живой организм. Что у барана на сердце, то и у вселенной на языке.
— Так нарушения в клетках человека отражаются на жизни тела, — сообразил Максим. — Известный магический принцип: «Что внизу — то и наверху, что наверху — то и внизу».
— Вот-вот. Надо в программу закинуть ещё и гадание на кофейной гуще.
— Шутишь?
— Отчасти. Между прочим, на раскопках не найдено ни одного скелета человека или животного. Все успели собрать манатки и отчалить до извержения вулкана. Даже тётю Фиру забрали, хотя она всем не нравилась. В Помпеях было не так. Тысячи трупов, никто не спасся. Похоже, здесь жрецы заранее знали точную дату события.
— Но если новая катастрофа предопределена, что можем изменить мы?
— Понимаешь, вероятность события — девяносто пять процентов, а в оставшихся пяти можно порезвиться на славу. Нам нужно лишь что-то изменить в организме вселенной, и болезнь исчезнет. И это может быть самая неожиданная вещь, то, что никто сейчас не может вообразить.
— Пустяковая задача…
Скоро на металлическом блюде появилась огромная рыбина с торчащими в разные стороны грозными колючками и шипами, безжалостно запечённая поваром в дровяной печи.
— Мало ресторанов, где хорошо готовят, — удовлетворённо промурлыкала София, когда на блюде, как на былинном поле боя, остались лишь белые обглоданные кости, страшная драконья голова с выпученными глазами и лохмотья рыбьей шкуры, похожие на куски заржавелых лат.
— Едящие сие не умрут, а будут жить вечно… — согласился Максим.
После греческого кофе наступило сладостное время, когда реальность перестала быть нервной, покой и умиротворение прокрались в душу. Ничто не дрожало и не вибрировало, волны плескались строго по уставу, вперёд и назад, раз-два. Птицы угомонились, ветер не свистел.
«Жить всем осталось меньше десяти часов. Хорошо-то как!» — лениво думал Максим, пытаясь удобнее пристроиться к пластиковому стулу.
Однако рано или поздно всему приходит конец. Гибнут вселенные, исчезают цивилизации, заканчивается обед. Реальность вновь хныкала и требовала заботы, словно блондинка в лапах грабителя.
Катер ожидал их с нетерпеливой дрожью белоснежных боков. София надела шляпку с бежевыми и розовыми полосами. Широкие поля прикрывали её лицо и шею от беспощадного полуденного солнца.
«Будет жарко, как в преисподней, — запоздало сообразил Максим. — Иисус Христос, Спаситель мира, тоже спускался в ад…»
Вулкан оказался похожим на загробный мир, описанный Данте. Мрачный лунный пейзаж дышал жаром. Ни травинки, ни цветочка, лишь оплавленный дочерна грунт. Безжалостное, пышущее огнём светило казалось ближе обычного. Однако, несмотря на яркое солнце, от преобладания чёрного цвета и ядовитых испарений вокруг будто царил сумрак.
Неожиданно он увидел птицу. Та с изумлением оглядывалась вокруг, словно недоумевала, за какие грехи здесь оказалась, затем судорожно взмахнула крыльями и полетела прочь из гиблого места.
