— Ты даже не нравилась Дево, но он преследовал тебя.
— Ты ничего не знаешь! — кричала я, хотя в голове слышала слова Джека: «Даже когда я ненавидел тебя, я хотел тебя».
— Одно из преимуществ бесконечной жизни? Я хорошо понимаю поведение человека. Какой триумф, должно быть, испытывал смертный, когда получил тебя, украв у своего умершего брата.
Хотя Смерть сделал мне больно, я не позволила ему подорвать все, что обрела с Джеком.
— Может он и сделал меня своей целью. Но его чувства выросли. Ты должен будешь сделать что-то большее, чем это.
— Большее? Как хочешь, тварь, — со злой усмешкой он сказал: — Дево убил твою мать.
— МЕТЬЮ! Ответь мне сейчас же! -
Я только что добралась до своей башни, и была близка к гипервентиляции после разоблачений Смерти. Своим насмешливым тоном, Жнец объяснил мне, что мало того, что Джек прервал жизнь моей мамы, чтобы я убежала с ним, но и что Мэтью — мой предполагаемый лучший друг и союзник — знал об этом все время и решил не говорить мне.
Я вылетела оттуда как ураган, обзывая Смерть лжецом и гораздо хуже. Но в глубине души я боялась, что ублюдок сказал правду.
— Императрица? -
— Смерть рассказал мне кое-что о моей маме. О Джеке. Жнец лжет мне? -
— Нет. -
Я зажмурилась.
— Мэтью, почему ты не сказал мне? Почему позволил мне быть с Джеком? –
Я вспомнила его поведение в то утро, когда скончалась мама. Он был потрясен, почти ошеломлен. Хотя армия Юго-востока приближалась к нам, он так старался устроить маме достойные похороны — я тогда думала, что он добр к ней, или даже ко мне. Теперь я поняла, что, возможно, им двигало чувство вины.
Я спала с этим парнем, отдала ему свое сердце. И все это время он знал, что он сделал. Он ругал меня за то, что у меня от него были секреты? Он смотрел мне прямо в глаза, когда говорил: «У меня нет секретов, peekфn».
Кроме того, что он проводил мою мать на тот свет? Да он еще хуже Смерти!
Когда я объяснила Джеку, что нет ничего более важного, чем доверие, он заверил меня, что я могу доверять ему одному. Неудивительно, что Мэтью называл его Ди-ви-о. Лукавый*!
(*Здесь игра слов. Лукавый — англ. Devious [ˈdiːvɪəs], созвучно с Дивио).
— Возможно ты, мог бы предупредить меня, сказать, чтобы не влюблялась в него? -
— Всякий раз, когда он помогает, он причиняет боль. -
Сколько раз Мэтью говорил мне это?
— Твоя мать хотела, чтобы ты ушла прежде, чем пришла армия. Конец был близок. -
— Только если бы ей невозможно было помочь! Да, она была в отчаянном положении, но наверняка должен был быть лучший выход. Значит, Джек помог ей с самоубийством, пока я спала в своей постели? И он сделал это, чтобы я уехала с ним? -
Тишина.
— Он был жесток ко мне, потому что, когда училась, я была девушкой его брата! И, как он это сделал? Задушил маму подушкой? — Я подавила рыдание. — Помог ей с передозировкой? -
Я отвернулась. Ярость вспыхнула во мне. Даже с манжетой, мои волосы покраснели, мои когти, изо всех сил пытались вытянуться.
— Он отвернулся, пока она умирала? –
Это было так, словно он… он бросил ее.
— Ты ублюдок! Почему ты не предвидел того, что произойдет с ней, прежде чем она получила травму? Ты мог предупредить меня, и я не позволила бы ей в тот день выйти из дома? -
— Мэтью знает лучше. -
Его тон был жутким, его слова, как тревожное эхо слов его матери: “Мать знает лучше”, когда она собиралась утопить его.
— Это непростительно. Что еще ты скрываешь от меня? Я доверяла тебе! -
— Императрица — мой друг. -
— Больше нет! Никогда не связывайся со мной снова! -
— Я не буду говорить громко. -
Затем его присутствие в моей голове исчезло.
Я никогда не чувствовала себя настолько преданной и одинокой. С того времени, как мамы не стало, Джек и Мэтью были единственными константами во всем этом ужасе и страданиях; теперь и эти якоря оборвались.
Я была брошена на произвол судьбы, заперта в Замке Потерянного Времени.
Слезы жгли мои глаза, и я позволила им течь.
307 ДЕНЬ ПОСЛЕ ВСПЫШКИ
С той ночи разоблачений прошел почти месяц, а я все еще была сломлена. Со спутанными волосами и опухшим лицом я сидела на кровати в одной ноной рубашке, вглядываясь во тьму за окном башни. Я рассеянно гладила Циклопа, развалившегося рядом, и размышляла о том, как проходят дни.
Первую неделю я пыталась от всего отрешиться. На следующей неделе без конца проигрывала в голове поступок Джека. С тех пор я все больше накручивала себя, представляя, как он мог это сделать.
Я блуждала коридорами поместья, как в тумане. Не чувствуя дождя, бродила по двору, в неизменном сопровождении Циклопа. Но больше ни разу не плакала, потому, что постоянно чувствовала, как за мной наблюдает Смерть, или Ларк глазами волка.
В те несколько раз, что я видела Смерть во дворе, он точил свои мечи теми самыми ритмичными движениями, которые, судя по всему, его успокаивали. Почему, черт возьми, он нуждался в успокоении? Это я была взвинчена — из-за него.
Прежде, находясь в сумасшедшем доме, я не была сумасшедшей. Теперь? Возможно.
