— По крайней мере, скажи мне, почему ты ненавидишь меня так сильно. Что произошло между тем временем, когда ты рвался затащить меня в свою постель и временем, когда ты рвался снести мне голову? — Спала ли я со Смертью? Я должна была знать! — Что я сделала тебе?
— Чтобы узнать, ты должна вспомнить. — Я думала, что он уйдет после этого, но он остался. Он открыл рот, затем закрыл его. Он придумывал что сказать? Возможно причину, чтобы остаться?
Пребывая в совершенном одиночестве весь прошлый месяц, без друзей и семьи, я составила некоторое представление о Смерти. Я знала, что он вел уединенный образ жизни. Я знала, что он никому не доверял. Но я сомневалась, что он предпочитал для себя такую жизнь. Мои страдания сделали меня сверхчувствительной в отношении всего, что касается его, и теперь у меня был свой ответ. Нет. Нет, он не предпочитал этого.
Когда я блуждала по тем коридорам, увешанным его безжизненными произведениями искусства, я поняла, что Ларк была права — дом населен призраками. Им. И его одиночеством.
Он собрал эту великолепную коллекцию, потому что у него не было ничего другого. Я сказала ему, что игра была всем, что он когда-либо имел; я видела доказательства этому в каждой комнате.
Я наклонила к нему голову.
— Ты скорее будешь обмениваться оскорблениями со мной, чем сидеть в своем кабинете в полном одиночестве, не так ли?
Он напрягся. Бинго.
Когда я была маленькой, бабушка часто ловила меня уставившейся на карту Таро Смерть. Она спрашивала меня, пугала меня эта карта или сильно сердила. Я резко качала головой и говорила ей, что она навевает мне грусть. Другими словами, я чувствовала к нему жалость.
Бабушка вспылила:
— Почему ты это чувствуешь, Эви? Он — злодей!
Я ответила:
— Его лошадь выглядит больной, и у него нет друзей.
Возможно, в восьмилетнем возрасте это был мой способ сказать, что его жизнь похожа на ад. Он прятал свое глубочайшее одиночество за высокомерием. Но теперь ему нечего было от меня скрывать. Я сказала ему:
— Ты, вероятно, хочешь, чтобы я все еще пыталась увидеть твою хорошую сторону, потому что, по крайней мере, тогда я задавала бы тебе вопросы за завтраком. Держу пари, что за все прошедшие десятилетия, тебе не задали ни единого.
Его лицо побледнело?
— Ты думаешь, что знаешь меня, и все же ты как всегда ошибаешься, — мягко сказал он, но его плечи оставались напряженными. Больше не сказав ни слова, он повернулся, чтобы уйти.
Ларк появилась у двери, почти столкнувшись с ним.
— Осторожнее, Фауна, — он потер большим пальцем по кончикам других пальцев. — Нет ничего больнее, чем гибель от прикосновения к моей коже.
Для всех кроме меня.
Широко раскрыв глаза, Ларк отступила от него.
— Извини, босс. Я-я забылась.
— Возможно, твой визит к Императрице будет продуктивным. Мой был утомителен. — Затем он ушел.
— Я смотрю, вы с моим волком нашли общий язык, — фыркнула Ларк, — я всегда его любила меньше всех. Никакой глубины восприятия.
Я зарыла пальцы в загривок Циклопа. Она не это имела в виду, мальчик.
— Я полагаю, что Смерть все тебе рассказал?
— Все, что он сказал — ты узнала, что некоторые союзники были врагами. Судя по твоей горестной реакции, я поняла, что это должен быть кайджан.
И Мэтью.
Из-за спины, Ларк достала коробку и бросила ее на мою кровать.
— Что это?
— Не Чертик из табакерки*, если тебе это интересно.
— Я действительно ненавижу тебя.
(*Здесь игра слов (англ.) Jack-in-the-box — чертик из табакерки, попрыгунчик; дословно это выражение переводится как Джек-в-коробке.)
Она ухмыльнулась:
— Открывай, засранка.
Испепеляя ее взглядом, я открыла.
— Тренировочный костюм? — Спортивный лифчик, спортивные шорты, лосины. Даже короткая теннисная юбка.
— Я хожу в тренажерный зал каждый день, — сказала Ларк. — Присоединяйся ко мне позже. Ты была чирлидером (член группы поддержки), верно? Танцовщицей?
Я кивнула. Я была лучшей гимнасткой, но балет мне нравился больше, я брала уроки в течение года на втором курсе.
— Ты могла бы показать мне некоторые движения.
Я отодвинула одежду от себя подальше.
— Ты делаешь это по доброте душевной?
— Я делаю это, потому что мне не довелось вдоволь посмеяться над чирлидерами до Вспышки. Ты — моя единственная надежда получить свою порцию веселья.
— И? — Мне во всем виделись уловки.
— Подожди. — Ее глаза вспыхнули красным. Проверяет через какое-то животное, свободен ли путь?
Понизив голос, она сказала:
— Потому что, если ты будешь танцевать, то он не сможет остаться в стороне.
— Почему ты думаешь, что меня это заинтересует?
— Опять же, не тупи. Это только твоя игра, и один из способов выжить. Видишь ли, у нас обеих приближаются сроки окончания игры. Может наши пути смогут пересечься сейчас и в дальнейшем.
Да, карта Ларк определенно была целеустремленной. Работала ли она над окончанием своей игры все это время?
В моей собственной повестке дня значилось самосохранение, но как я могу доверять ей? Когда я осталась при своем мнении она сказала:
— Я не такая плохая.
