Он идет. Грохочут два выстрела, от которых призрак даже не стал уклоняться. Слышно, как позади него пули певуче вонзаются в камень, высекают крошку.
Все-таки придется работать головой. Какое у симулякра слабое место? Только одно: неукоснительное повиновение приказам. «Обезвредь их, – сказала ведьма. – Да смотри, чтобы рыцарь пока остался жив». Стоп. Ну конечно.
Я взмахиваю рукой, надеясь вызвать на себя взгляд черноволосой. Так. Она смотрит на меня. Хорошо. Времени мало, к ее горлу уже приставлен Аргумент. Я показываю на то место в стене, где зияют две выщербины от пуль. Потом показываю себе на грудь. Хоть бы поняла. Поняла раньше, чем я испугаюсь и стану метаться. Потому что план-то у меня хреновый. Все его логические дыры – это потенциальные дыры в моей шкуре.
Я вижу, как меняется ее взгляд. Что-то в нем схватилось, затвердело. Зрачок дула находит меня. Зажмуриваюсь, удерживая себя на месте. Бьет гром, размноженный эхом.
Выдыхаю. Звякает гильза. Открываю глаза. Уже ясно, что мой план удался… Хотя бы отчасти. Потому что пуля не во мне.
Фальтенеро, возникший между брюнеткой и мной, оседает на землю. Со стоном валится на спину.
Следа входной раны нет. Когда пуля вошла в него спереди, он еще не успел полностью материализоваться. Окончательно плотным он стал, когда пуля была уже внутри. Мне повезло, что она не прошла насквозь.
Я киваю моему симпатичному стрелку. Соображает девчонка молниеносно. И сам падаю навзничь. Слишком сильное напряжение… Губы дрожат, руки дрожат. Хорошо, что живой.
Симулякр начинает зыбиться, корчиться и исчезает. Пуля, предназначенная мне, падает в пыль. Фальтенеро возникает снова, на этот раз – в стороне, прислоненный к стене.
Я приподнимаюсь на локте.
– Как скоро вы снова нападете на нас?
Призрак отвечает не сразу.
– Пара часов у вас есть. – Он закашливается и отхаркивает на себя чуть не полпинты крови. – Советую за это время убраться подальше. Как же больно… Я почти снова чувствую, каково это – быть человеком.
Цвет его кожи приобретает пепельный оттенок. Нет, это серость каменной стены, различимой сквозь него. Он исчезает. Еще какое-то время в воздухе сохраняется его нерастаявшая улыбка. Потом рассеивается и она.
– Вы знали, что он прикроет вас? – спрашивает черноволосая, пряча пистолет.
– Теоретически… – Я пытаюсь подняться, но безуспешно. – Есть четыре закона поведения симулякров.
– Кого?
– Симулякров. Так называются сущности вроде вашего барона. Они выполняют приказы любого, кто наделен волей и сознанием. Это раз. Из двух взаимоисключающих приказов симулякры выполняют тот, который услышали первым. Это два. Симулякры заботятся о своей безопасности в той мере, в какой это не противоречит выполнению приказа. Это три. В общем, я знал, что он постарается меня защитить, потому что так велела ведьма. Вопрос был в том, успеет ли он среагировать.
– А четвертый закон?
– Четвертый закон погонит его за нами, как только он восстановится. Нам надо выбираться.
Принявшись за меня с обеих сторон, девушки помогают встать. Что ж, переставлять ноги мне все еще по силам. Правда, не быстро. При таком темпе пары часов нам может и не хватить. Река впереди, кажется, мелкая. Тут и там из воды поднимаются земляные гребни, обросшие кустарником. Переправимся на тот берег – и я отпущу девушек за помощью.
Выходим из-под горы. Кругом – ослепительная осень, лоскутное одеяло. Вон зеленеет молоденький ельник, вон колышется пламя осин, вон обособился купаж винных пятен: от приглушенного пурпура до ярко-красных кленовых мазков. В просветах сверкает река. А задерешь голову – надо всей этой пестротой стоит не шелохнется голубой кисель, пожиже снизу, погуще сверху. Мог ведь и не увидеть уже этого ничего.
В траве перед нами лежит граница тени, простертой от холма. Край тени хищно зазубрен – это руины замка там, на вершине, напоминают о себе. Переступаем рубеж, после которого идем под приглядом солнца. Из-под ног с шорохом выскальзывает ящерка. Затылок и спину печет. Два девичьих лба по бокам от меня блестят от пота и облеплены взмокшими прядями. Нет, не дойдем до реки. По крайней мере не за раз.
– Сделаем остановку. Вон там, под елями.
– Мы… не… устали! – Рыжая сопит и прибавляет шагу, увлекая одно мое плечо вперед другого.
– Я устал. Пожалуйста.
Наша сросшаяся тень, диагональная, долговязая, почти достигает ельника, когда справа что-то льнет к ней: дополнительный силуэт. Вся каракатица вздрагивает, смятая, а я запоздало чувствую резкий толчок. Смоляные пряди ударяют по лицу – и вот брюнетка всхлипывает и отшатывается от меня, держась за живот и неверно ставя ноги. Между ее пальцами, прижатыми к куртке, просачиваются темно-красные струйки.
– Это, любезные, попросту неуважение! Думали, раз вы устранили Фальтенеро, со мной можно и не считаться?
