София поискала глазами Клода-Валентина и увидела, что он в той степени вовлечен в какую-то дискуссию, когда уже начинают подносить к носу оппонента указательный палец. Девушка опустошила свой бокал, наведалась в туалет, удостоверилась перед зеркалом, что источает соблазн и неприступность, и, воссоединившись с Мариной, покинула зал. Прощальный стук ее каблуков о паркет прозвучал, как обратный отсчет перед возмездием небес. По крайней мере, так показалось самой Софии.
Внизу, принимая свое пальто из рук гардеробщика, она уже не так спешила, в своем долготерпении давая Клоду-Валентину последний шанс нагнать ее и умолять остаться. Но есть души, чье падение необратимо, ибо они сами не желают воскреснуть к свету. Никто не преследовал Софию.
На улице Марина закурила.
Они пошли по мокрой после дождя брусчатке мимо старинных фасадов и оград, отмеченных через каждые полсотни шагов мемориальными досками. Подстраиваясь под их темп ходьбы, к ним то и дело присоединялись их отражения в витринах, потом надолго пропадали, казалось насовсем, потом снова выныривали по ту сторону магазинного стекла, немногословные, укрепленные в ведьмовской солидарности. Пахло сырым камнем, сигаретами, выпечкой.
На очередном перекрестке Марина резко остановилась, отбросила окурок и обхватила Софию за плечи. Прежде чем девушка успела воспротивиться, ведьма лизнула ее в лоб и сплюнула себе под ноги.
– Выкиньте же его наконец из головы. Мне нужно, чтобы вы ясно соображали, понятно?
София кивнула, оторопело поглядывая, как прохожие при виде них спешат перейти на другую сторону улицы. Она и сама была не в восторге от примененного к ней колдовства, но вытирая со лба слюну посторонней женщины, девушка действительно почти не думала о своем несбывшемся ухажере.
– Кажется, эпизод, имевший давеча место в клубе «Чумной барак», вас несколько оттолкнул от нашей эхм… корпорации.
София вспомнила удушливую помесь запахов спиртного, пота и непристойности в гримерной Соломона Лу. Марина повернула в направлении бульвара Гвардейцев. Ветер задул им в лицо.
– Соломон ведь ждал вас вчера в отеле «Монсальват», как вы и условились.
– Ничего мы не условились. Я предупреждала, что не приду.
– Не переживайте, я не стану доказывать, что ваше упорство в целомудрии отдает средневековьем. Я даже не стану вам внушать, что ради того, чтоб стать невестой дьявола…
– Так все же невестой или шлюхой?
– …Что ради этого можно бы и стерпеть некоторое вторжение в вашу сексуальную повседневность. Тем более что, судя по всему, в нее давненько как следует не вторгались. А иначе откуда столько сарказма?
София втянула голову в плечи, жалея, что на ней нет доспеха-невидимки. Вроде бы рыцари сейчас используют такие, если верить телевизору. Опустить бы забрало и сквозь прорези в шлеме подсмотреть, кого из прохожих достигли новости из ее половой жизни. Но чудесных маскировочных доспехов на ней не было, и она предпочла не отрывать глаз от мостовой, чтобы не встретить чей-нибудь заинтригованный или, что еще хуже, сочувственный взгляд.
– Если хотите знать мое мнение… – произнесла после паузы Марина и, не утруждаясь заполучить от Софии согласие, продолжила: – Ухлестывания одногруппников наводят на вас тоску. С ними все ясно. А вас потянуло к кому-то, кто способен вас понять, хотя вы сами себя не понимаете. Потому и потянуло, что не понимаете. И вот вы почуяли родственное существо в этом своем… Клоде-Валентине. Одно имя чего стоит! Все равно что изысканный десерт со взбитыми сливками. Пожалуй, он и в самом деле не такой, как все. Учтивый, начитанный. Ищущая натура. Но знаете что, душа моя? Цените посредственность, она надежнее. У этих ищущих натур часто бывают неаппетитные тайны.
София не выдержала.
– Пожалуйста, госпожа чародейка! Может, вы ждете, что я буду просить у вас мудрости, или власти, или сокровищ. Но я прошу только одного: говорите потише! Неужели всю улицу необходимо посвящать в мою личную жизнь?
Марина остановилась, озадаченно хмурясь, словно не понимала, кого или чего здесь можно стесняться. Словно по обе стороны от них шли по своим делам не люди, а овцы с коровами.
Поджав губы, ведьма открыла сумочку и принялась в ней что-то искать. При этом на лице ее было такое скептическое выражение, будто она исполняет прихоть слабоумного.
– Разумеется, я всегда хотела девочку, – сообщила Марина, не прекращая поисков в недрах сумочки. – Долго не могла забеременеть, а когда все-таки удалось, то родились двое мальчишек. Будто это само по себе не было прискорбным, так еще у обоих выдался на редкость сволочной нрав. Часами могли орать, прежде чем засыпали. Пробовала им петь колыбельные, баюкать. Но это же свихнуться можно. Поверьте, ведьма найдет чем заняться вечером, вместо того чтобы ублажать маленьких неблагодарных стервецов.
Марина замолчала, чувствуя, что повествование не дает ей должным образом сосредоточиться на поисках. София не рискнула уточнять, сколько ведьме лет и что стало с ее сыновьями.
