– Первый раз, девушки? – спросил демон.
– Первый! – выпалила Саския, опережая Софию с ответом. – Какие-нибудь рекомендации?
– Главное – не потерять себя.
Снова едва ощутимый толчок то ли сверху, то ли снизу; двери лифта открылись, впуская в кабину упругую волну теплого ветра, пропитанного запахом моря, сочной листвы и нагретого камня. Кожа под одеждой стала мгновенно влажной, а в лицо ударило столько света, сколько Софии едва ли доставалось хоть раз за ее городскую жизнь. Все-таки город, защищая нас от совершенной тьмы, взамен скрадывает и предназначенный нам свет. Девушки сделали несколько шагов вперед, и света стало еще больше – после полуночного сумрака на крыше это было все равно что впервые открыть глаза, только что покинув утробу матери.
Впрочем, свет был мягким, даже мглистым – но казалось, он шел отовсюду. Над ними сомкнулось непрозрачное фиолетовое небо, какое предвещает летнюю грозу часу в шестом или седьмом вечера, хотя сейчас была ночь и середина октября; невидимое солнце, будто растворенное в воздухе, лежало розово и оранжево на глянцевых гранях каменистой гряды, тогда как другие участки пребывали в густой фосфоресцирующей тени.
София, по-прежнему щурясь, обвела взглядом пространство перед собой. Они оказались в скалистой местности, переходившей в живописный и неуютный пляж. Незнакомая зелень, отдельными клочками выгоревшая на солнце и изнуренная недавней жарой, обильно отдавала в воздух свой аромат. В траве рыскал ветер; высокие стебли похлестывали по лодыжкам. Поблизости от воды травяной покров уступал место голой каменной породе, расслоившейся наподобие огромных чешуй. Хорошо, что Марина предупредила, чтобы не надевали каблуки. С одного края пляж упирался в гребень скалы, который спускался к самому морю и глубоко врезался в прибой, постепенно уходя на глубину. Над водой оставалась только вереница островерхих зубцов, но чем дальше от берега, тем ниже становились эти каменные наконечники, пока, наконец, волны не смыкались над ними и взору уже не оставалось ничего, кроме пустынной панорамы моря. Ни мачт на горизонте, ни парусов, а только нескончаемое преобразование свинца в золото в блистательном просторе под сумеречным небом.
София и Саския были не одни. Группки женщин, от которых доносились обрывки ароматов и оживленных бесед, расположились по всей длине пляжа. Это напоминало светский пикник, приуроченный к праздничному событию. Пока не началось основное действо, участницы занимали себя кто чем, время от времени отвлекаясь на новоприбывших. По большей части ведьмы жадно общались – как видно, после долгой разлуки. Кто-то купался. Третьи просто гуляли вдоль кромки воды с бокалом в руке.
На всех были легкие летние одежды, летящие юбки, шорты и майки, никаких стилистических вычур. Одна обособленная компания отличалась от прочих: своими туалетами женщины напоминали мальчиков-сироток из жалостливых исторических книжек. В этих книжках мальчики по восемнадцать часов работали на фабрике ради закопченной миски горячего супа, а еще их постоянно калечили станки. Пока мальчики были маленькие, им снилась мама, а когда подрастали – пролетарская революция. У мальчиковых ведьм был пасмурный сосредоточенный вид. Даже между собой, казалось, они избегали переговариваться.
София с запозданием сняла куртку, прилипшую к мокрой спине. Саския тоже разоблачилась и приподняла волосы, чтобы подставить шею прохладному ветерку.
– София Верна и ее невероятный эскорт! – раздался сзади незнакомый голос.
Девушки, вздрогнув, обернулись. Перед ними стояла молоденькая ведьма с копной волос кирпичного цвета и таким количеством веснушек, как будто кто-то взял аэрозольный баллончик и выпустил струю веснушечного пигмента ей в лицо. Обсыпало даже плечи и шею. И грудь – судя по тому, что позволял увидеть вырез в ее платье. А видно было достаточно.
– Не будешь же такую красоту прятать! Зря я, что ли, за нее душу отдала? – улыбнулась девушка, показывая завидные зубы и даже немного дёсны.
«Интересно, – подумала София, – за этот прикус ей тоже пришлось чем-то рассчитаться с нечистой силой?»
– А где?… – пробормотала, нахмурившись, Саския. – Где дом? Мы же приехали на лифте… Где он? Где само здание?
Никакого здания или чего-то напоминающего здание, ни даже намека на дверь, в которую можно было бы шагнуть и вернуться на ночную крышу, не было. Всюду лишь тот же нагретый пляж: скалы да зелень. Путь к отступлению был отрезан.
Незнакомка тряхнула заревом волос:
– Дом тю-тю, упразднился. Меня зовут Валерия. Милости просим в Шалавник. Ой! Вообще-то Марина просила его так не называть… В общем, милости просим. Раньше, если простому смертному доводилось увидеть, что происходит на шабаше, ведьмы высасывали ему глаза, – дружелюбно сообщила Валерия, подмигивая Саскии.
– А где сама Марина? – спросила София.
