В клубе есть еще кто-то. В одном из боковых проемов возникает крепко сбитая мужская фигура, но парень показывает рукой, что разберется сам. И все же, разглядев в тусклом свете клинок у меня на бедре, он непроизвольно бросает мне за спину взволнованный взгляд.
– Джуд Леннокс, орден Рыцарей Круглого Стола.
– В смысле? Вы заодно с ребятами из надзорного отдела? Мы же ликвидировали ту партию алкоголя. Все замечания по пожарной безопасности устраняются. В чем проблема?
Держится заносчиво, но я вижу, что бедолага нервничает. Студент, судя по возрасту. Наверное, подрабатывает тут в свободное время. Раскрываю перед ним свое удостоверение.
Парень щурится, вчитываясь в документ.
– Отдел расследований супернатуральной активности? Это как понимать? Привидений ловите? Так мы не жалуемся. Хотя в мужском туалете необъяснимые шумы, и вода сама собой смывается иногда. Если хотите, провожу. И, кстати, удостоверение у вас временное. Вы не настоящий рыцарь Круглого Стола.
Я настроен благодушно, поэтому не возражаю, если ему охота умничать. По моим понятиям, за рамки он еще не вышел.
– Вы здесь работаете, господин.
– Фуэскас. Орвето Фуэскас. Работаю, когда меня не отвлекают. С вашего позволения, я позову управляющего.
Я кладу на стойку фотографию Валерии Кавермэль. При взгляде на снимок у парня слегка подскакивает бровь – секундное удивление, – словно он не ожидал увидеть это лицо. Раз не ожидал – значит, видел его раньше. Он и сам спохватился, что нечаянно себя выдал, и теперь мрачно смотрит мне в глаза, понимая, что я заметил и выходку его брови, и его досаду на этот счет. Но я все равно задаю свой вопрос. По сути, позволяю противнику, который поскользнулся, встать на ноги и снова занять боевую стойку. Пусть думает, что ситуация все еще у него под контролем.
– Господин Фуэскас, эта девушка бывает здесь?
– А вы слыхали про врачебную тайну? Или, может, тайну исповеди? Так вот бармен – это и врач, и исповедник. Наши клиенты вправе рассчитывать на соответствующую конфиденциальность. И свои права я тоже знаю. Я ничего рассказывать не обязан. Тем более стажеру.
– Ее зовут Валерия, – стучу пальцем по фотографии. – Нравится?
– Что?
– Хотите ей помочь? Ей и таким, как она? – Я выкладываю перед парнем несколько снимков анерленгских красавиц. – Как вам эти девушки? Они все бесподобные, правда?
– Слушайте, давайте я позову управляющего…
– Вот только остальным уже не поможешь. Они мертвы. А Валерия жива. И я хочу, чтобы это так и осталось. Но для этого мне нужно знать, бывает ли она здесь.
Орвето ненадолго задерживает дыхание. Обдумывает. С шумом выдыхает. Берет фотографию в руку.
– Ну, видел ее несколько раз.
– По средам?
– Обычно по средам. Но бывает, что и в другие дни. Просто в среду у нас обычно играет «Торжество падали», местная группа. На их концертах всегда много красивых женщин. Не знаю, почему. Музыка их мне не нравится.
– Я видел, что их концерт отменен.
– Да, на этой неделе они не выступали. И в ближайшее время не будут. Что-то случилось с господином Лу. Это их саксофонист. Он у них в группе за главного. Соломон Лу, так его зовут.
– Концерты прекратились и красивых женщин стало меньше?
– Стало меньше, да. Будто они все влюблены в этого Соломона Лу. Не знаю, как он это делает. Заиграет на своем саксе – и самые красивые женщины города тут как тут. Перестал играть – они и рассеялись. Лишь бы за собой их не увел куда-нибудь. Игрой на дудочке.
– А что с ним случилось?
– Вроде несчастный случай. Точно не знаю. Может, все красотки сейчас дежурят с цветами под окнами больницы.
– А с кем-то еще из группы я могу поговорить?
– Не уверен… Они вроде и публичные ребята, но тайны нагнать любят. Наверху есть гримерка, там у Соломона Лу что-то вроде общественной приемной. Другие музыканты ею не пользуются. Думаю, там можно найти какие-нибудь записи, контакты. Естественно, понадобится ордер на обыск.
– Не понадобится, если я получу ваше добровольное согласие.
– Да? А с чего бы мне его давать?
– Ну, не знаю. Мне бы, например, хуже спалось по ночам, если бы кто-то пострадал, пока я прикрывал свою задницу.
Парень снова тяжело вздыхает. На лице его безрадостное выражение человека, которого Бог наградил неуступчивой совестью – и вот опять приходится ей покоряться.
– Фэйлип вас проводит, – наконец произносит он и посылает мне за спину знаменательный взгляд.
– Благодарю вас, господин Фуэскас.
– А что происходит-то? Отчего погибли эти женщины?
– Я как раз надеюсь это выяснить.
К нам подходит мужчина, до сих пор наблюдавший за мной из тени. Телосложение, как у горного тролля. Кажется, что одежда вот-вот затрещит на нем, распираемая неправдоподобной мускулатурой.
– Фэйлип, покажи господину рыцарю, где кабинет Соломона Лу.
Я следую за охранником, поглядывая снизу вверх на обритый затылок, вмурованный в исполинские плечи. Через кухню, по коридору, по лестнице на второй этаж и там снова по коридору. У одной из дверей он останавливается и щелкает в скважине ключом.
– Я тут подожду, если что понадобится.
