Каменное кресло с левой стороны от входа принадлежало дому Айл Тон, правителям островного королевства Горэ. Их тесная связь с морем служила почвой для множества недобрых слухов, но суровый нрав островитян, привыкших решать споры топором, а не словом, удерживал большую часть этих разговоров на уровне робких сплетен. Владыка островов, король Багдемагус, также не почтил собрание своим присутствием. Вместо него на законном месте сидел угрюмый воин в доспехе из металлической чешуи цвета тусклой бронзы, украшенном раковинами. Грубая, иссушенная соленым ветром кожа делала его старше своих лет, но даже она не могла скрыть правильных черт лица и горделивой осанки, выдававшей потомка Ши. Островитянин опирался на рукоять массивной секиры и безучастно наблюдал за происходящим.
Соседнее место под стягом с изображением Кровавой Розы было не занято – на нем, по всем правилам, должен был сидеть отец. Наследник слегка поджал губы, ощутив тонкое жало обиды, кольнувшее его изнутри. Но это чувство мигом рассеялось, стоило юноше взглянуть на следующего участника церемонии.
С витой колонны свисало знамя с изображением черного ворона, герба дома О’Нейлл. А под ним, вальяжно закинув ногу на ногу, расположилась она - та самая девица, которую Тристан встретил накануне во время прогулки по замку. Правда, сейчас ее было не узнать - свое простое одеяние свободного покроя она сменила на элегантное платье из черного шелка. Украшенное вороновыми перьями и расшитое черным жемчугом, оно прекрасно подчеркивало изгибы ее стройного тела, а длинный разрез от бедра лишь добавлял пикантности ее образу. На ноге виднелся кусочек татуировки, исчезающей под одеждой. Ее волосы больше не развевались свободно, а были убраны в прическу из множества небольших кос, напомивших клубок шевелящихся змей. И тем не менее, это определенно была она - бархотка на шее с подвеской в виде гадюки не оставляла никаких сомнений. Воспоминание о недавней встрече на секунду оживило в Тристане тот липкий, парализующий страх, какой он ощутил, беспомощно сидя перед ней на балконе замка. Незнакомка грациозно расположилась на каменном троне, разглядывая присутствующих. В сторону наследника Корнуолла она смотрела так, словно там никого не было.
От одной мысли, что он мог, хоть и по незнанию, при первой же встрече нанести обиду супруге царствующего монарха, юноше стало дурно. Ситуация сама по себе не из приятных, но тут она усугублялась еще и зловещим ореолом, окутывающим дом О’Нейлл с момента его основания. По легенде, в давние времена правители Дома владели чарами, поднимавшими мертвых из могил. Армии мертвецов сражались за них в войнах вместо живых солдат. И хотя секрет этой жуткой магии давно утерян, поговаривали, что людские жертвы и сегодня были неотъемлемой частью их ритуалов. Кровь, смерть и черная магия - вот из чего состоял дом Ворона.
Следующим представителем знати оказался самый громадный человек из всех, кого Тристану доводилось видеть. Звероподобный воин был облачен в грубоватую одежду из меха и шкур, а выбритый череп украшали три волосяных гребня, поставленных вертикально. Шкура огромного кабана покоилась на плечах, служа ему плащом. Металлическое кольцо в носу, мелкие косточки, вживленные под кожу лица, и замысловатый геометрический орнамент, украшавший видимые участки кожи, довершали картину, придавая своему обладателю сходство с диким вепрем. Рука воителя покоилась на рукояти огромной двусторонней секиры, прислоненной к подлокотнику сидения. От этого человека исходила какая-то дикая, первобытная сила. Он молча взирал на юношу из-под своих косматых бровей.
Почетное место напротив входа сильно отличалось от прочих. Вместо незамысловатого кресла на нем возвышался величественный трон, вырезанный из цельной каменной глыбы. Спинка трона была выполнена в виде массивного туловища и головы дракона, выкрашенного в красный цвет. Разверзнутая пасть чудовища грозно нависала над залом, и стоящему внизу поневоле приходилось излагать свое дело под гнетущим взором золотистых драконьих глаз. Монстр был высечен из камня настолько правдоподобно, что казалось, одно неверное слово - и его огромные челюсти в мгновение ока сомкнутся на теле неугодного, оставив от него лишь мокрое место. Как бы знать Логрии не относилась к Пендрагону, Тристан был вынужден признать, что в вопросах демонстрации силы узурпатор действительно знал толк.
