На этих словах воин дома Ворона резко обернулся, устремив на пленника взгляд, полный ненависти. Тристан понял, что стрела угодила точно в цель. Гордыня - этот порок был часто присущ именитым воинам, и сгубил бесчисленное их множество. Резкими шагами, в которых не было уже ни капли прежнего самонадеянного спокойствия, черный рыцарь приблизился к связанному юноше, пребывающему сейчас в полной его власти. Взгляд его чёрных глаз, в глубине которых закипала дикая ярость, буквально пригвоздил Тристана к месту.
- Ты умрешь сегодня, здесь, в этой глуши, - прошипел он сквозь зубы, и каждое его слово полнилось желчным ядом. - Бесславно, безызвестно, без единого шанса на спасение. И никто ничего не узнает.
Сердце Тристана грозило вот-вот выскочить из груди, но он, собрав все силы, тихо произнес, глядя Моргольту прямо в глаза:
-
- Довольно! - оглушительно рявкнул О’Нейлл, так, что у принца чуть не заложило уши. Вся ярость именитого воина бешеным ураганом вырвалась наружу.
Он быстрым шагом направился к капищу, и взял в руки нечто, чего молодой наследник раньше не замечал. Это была огромная боевая коса, ритуальное оружие дома О’Нейлл. Изогнутое лезвие играло бликами в свете факелов, а деревянная рукоятка была покрыта искусной резьбой из переплетающихся узоров и рун. Боевую часть венчал оскалившийся, покрытый эмалью человеческий череп. Схватив оружие, Моргольт направился назад, и, приблизившись, мощно размахнулся косой для сокрушительного удара. От неожиданности и страха у Тристана перехватило дыхание, и он зажмурился, на миг поверив, что все кончено. Но вместо предвкушаемой жуткой боли юноша услышал лишь глухой стук, с каким металл врезается в дерево. Путы на его руках моментально опали и наследник, не готовый к такому повороту, беспомощно рухнул на колени.
Все еще не до конца осознавая произошедшее, юноша поднял голову и недоверчиво поглядел на рыцаря. Того едва не трясло от ярости, дыхание вырывалось из его ноздрей с тяжелым свистом.
- Жаждешь погеройствовать - будь по-твоему, - процедил Моргольт, и голос его звучал холодно и неотвратимо, будто смертный приговор. - Я предлагал тебе быструю и довольно милосердную смерть. Но так даже лучше - хотя бы развлекусь немного. Поднимайся!
Дважды Тристану повторять было не надо. Не без некоторого усилия развязав ремни на ногах, молодой принц вытянулся в полный рост, разминая затекшие мышцы. Запястья побаливали от пут, в голове все еще гудело, но, в целом, он чувствовал себя на удивление неплохо. Юноша по-прежнему с недоверием поглядывал на противника, в любой момент ожидая подвоха. Но черный рыцарь лишь жестом указал ему на небольшую деревянную стойку, к которой были прислонены несколько копий. Взяв одно из них, Тристан с приятным удивлением обнаружил, что наконечник у оружия металлический. Все также, без единого слова, Моргольт обозначил место для поединка - небольшую расчищенную площадку возле самого котла. Заняв место на одном ее краю, наследник Корнуолла замер в ожидании, не сводя глаз с противника.
Группа пиктов на другом конце аллеи оживилась - женщины шептались между собой и кидали на дуэлянтов испуганные взгляды, вероятно, гадая, к добру ли или к худу для них неожиданные перемены. Тристан и сам бы очень хотел знать. Он повертел копье в руках, нащупывая баланс. Тем временем Моргольт, взяв с камня черный шлем в виде черепа без нижней челюсти, увенчанный плюмажем из вороновых перьев, водрузил его себе на голову и повернулся к юноше. Рыцарь и без того своим видом не слишком вызывал расположение, но теперь, когда нижняя, живая - если ее можно было так назвать - половина его лица выглядывала из-под мертвой, стальной, он выглядел поистине жутковато. Моргольт перехватил косу поудобнее и изрек:
- Ты верно думаешь, что молодость и свежая кровь решают все. Сегодня тебе придется убедиться в обратном. И готовься, щенок, урок будет весьма болезненным.
На этой фразе он хищно осклабился, но Тристан оставил реплику без ответа.
