Тристан молча лежал на песчаном пляже, не в силах предпринять что-либо. Конечности его не слушались, зато он чувствовал, как тело один за другим сотрясают приливы жара. Пот катился ручьями, его лихорадило. Неужели это конец? После всего пройденного, после всего пережитого, вот здесь, вот так? Глупо как-то. Глупо и бесславно. Возможно, отец был не так уж неправ на его счет. В бессилии юноша просто лежал на песке, слушая тихий шум прибоя и глядя в безбрежное, бездонное небо, усеянное мириадами крошечных серебряных бусин. Получается, это последнее, что он увидит? Что ж, на самом деле, не так уж и плохо. По крайней мере, оно красивое. Кто знает, может, в стране Вечной Охоты, куда отправляются потомки Керна после смерти, он будет охотиться бок о бок со своими предками под таким же иссиня-черными небесами, полными звезд? От этой мысли Тристану даже стало немного светлее. Слегка улыбнувшись еще послушными ему губами, молодой принц закрыл глаза и отдал себя в руки судьбы.
Он плыл по бескрайней чернильной тьме, словно по тихой, спокойной реке. Тьма, сотканная из мягкости шелка и вязкости патоки, нежно, почти любя обволакивала его, мирно баюкая и даруя забытое чувство покоя. Он с удовольствием укутывался в ее ласкающее одеяло и плыл, поддаваясь течению, туда, к блаженному забытью.
Иногда вот тьме проступали картины - видения из далекого прошлого, то ли его собственного, то ли кого-то из людей, давно покинувших этот мир. Нечеткие и размытые, словно дрожащий воздух в знойный день, они то возникали, то исчезали вновь. Иногда они пересекались, сливаясь в единый бессвязный поток образов и сцен, и, описав несколько кругов подле него, бесследно растворялись в чернильной пустоте.
Неожиданно тьма расступилась, и он обнаружил себя в узком замковом коридоре, потолок которого терялся в окружающем полумраке. Вдоль одной из стен тянулся длинный ряд узких стрельчатых окон, сквозь которые в помещение пробивался неяркий дневной свет. На другом конце холла он увидел прекрасную девушку. Ее длинные черные локоны мягко струились по белым плечам, а платье, словно сотканное из кусочков ночной тьмы, дрожало и переливалось всеми оттенками мрака. Воодушевленный, он кинулся к ней, но дева плавным, грациозным движением ускользнула и направилась дальше по коридору. Он побежал следом, но как он ни старался, как ни напрягал все силы, все мускулы в своем теле, догнать ее не получалось. Она словно плыла, парила над поверхностью. Замковый холл петлял и изгибался, казавшись бесконечным, но что бы он ни делал, всегда оставался на шаг позади. Прошло несколько минут, а, быть может, и несколько лет, и, наконец, она остановилась, продолжая стоять к нему спиной. На последнем дыхании, забыв обо всем на свете, он устремился вперед, но когда заветная мечта казалась лишь в шаге от него, девушка резко обернулась, устремив на него взгляд абсолютно черных, будто две ночные бездны, глаз. Ее силуэт в миг рассыпался на огромную стаю разъяренных воронов, которые кинулись на него с оглушительным карканьем. Птицы облепили его со всех сторон. Они царапали юношу когтями и пытались выклевать ему глаза. Он чувствовал, как их мощные клювы отрывают от тела куски плоти. В отчаянии он закричал от боли и ужаса, но лишь мертвая, гробовая тишина вырвалась из его глотки.
Чудовищные вороны исчезли так же внезапно, как и появились. Он снова плыл по мягкой, обволакивающей тьме, и вокруг не было ничего, лишь покой и пустота. Наверное, это был всего лишь сон. Но могут ли мертвые видеть сны? А были он мертв? С приятным спокойствием он понял, что, в сущности, это не так уж важно. Есть лишь он, безграничная тьма и покой, который она дарила.
