Или Годард подумывает об отъезде из Пуатье, потому что король Генрих Старший, как перешептываются в коридорах, грозится из-за слухов о предполагаемом восстании в Нормандии двинуться на юг, сметая все поля и деревни на своем пути, пока не достигнет дворца королевы?
Сначала ему пришлось бы пробиться сквозь войска, собранные его сыновьями, королем Франции и их союзниками но, судя по всему, обе стороны уже устали от войны.
Как и он сам устал воевать с Мэллори.
Саксон никогда еще не встречал человека, который бы так боялся поверить другим. Не другим, поправил он себя. Она боялась доверять мужчинам. Она боялась поверить ему. Саксон хотел убедить ее, что она никогда не станет жертвой предательства, как случилось с ее матерью. Он сомневался, что она поверит ему или когда-нибудь разрушит стену боли, за которой прячется, и позволит себе насладиться блаженством, которое они могли бы найти в объятиях друг друга.
– Это ужасно! – захныкала леди Элита.
Саксон готов был согласиться, но сообразил, что леди Элита не умеет читать мысли. Он улыбнулся ей. Эта стройная золотоволосая красавица была облачена в одежды из тонкой ткани, свободно открывавшей взору очертания ее прекрасного тела. Когда Саксон вместе с королевой покидал Пуатье, чтобы отправиться в аббатство Святого Иуды, леди Элита была без ума от странствующего менестреля, который прибыл ко двору, чтобы давать представления за кров и пищу. Он получил гораздо больше, потому что Элита пригласила его в свою постель. Они были неразлучны, пока менестрель не покинул дворец. Может, леди Элита и сожалела о его отъезде, но Саксон не замечал никаких признаков этого, потому что она решила, что именно он должен стать следующим, кто станет петь ей серенады в постели.
– Что ужасно? – спросил он, перестав перебирать струны.
– Почему вы играете эту неблагозвучную мелодию? – Элита наморщила свой безупречный носик и обиженно надула губки. – Сыграйте ту очаровательную песню, которую играли мне на прошлой неделе, Саксон! – Она передвинулась так, что ее полные груди коснулись его бедра. – Ту песню, где говорится о прекрасной деве, отдавшейся своему отважному рыцарю и о том блаженстве, которое они испытали! – Палец дамы двинулся вверх по его бедру.
Саксон передвинул лютню наперерез ее ищущей руке, заставлявшей его забыть, что он не собирается стать следующим в длинной череде ее любовников.
– Сегодня мне хочется спеть балладу о неразделенной любви рыцаря, готового умереть ради своей возлюбленной.
– Какая ужасная история!
– Надеюсь, что к тому времени, как я закончу сочинять ее, она порадует вас так же, как и мои остальные песни.
– О Саксон! – проворковала леди. – Вы самый… Смотрите, кто здесь! – Элита хихикнула, глядя за спину Саксона, но выражение ее лица придавало ей сходство с хищником, готовым наброситься на беззащитную жертву.
Взявшись за верхнюю часть изогнутого грифа лютни, Саксон обернулся, чтобы увидеть, что так поразило Элиту. Глупая женщина, похоже, думала только о том, как убедить мужчину написать стихи или песню в ее честь. Честь? Может, у нее когда-нибудь и была честь, но она давно ее потеряла. Саксон едва не рассмеялся, но смех замер на его губах, когда он увидел, кто перед ним.
Филипп дю Фресн был так широкоплеч, что, казалось, мог бы поднять в каждой руке по быку, и при этом ни одна капля пота не выступила бы на его лбу. Одетый в богатую тунику своих фамильных цветов – красного, синего и желтого, – он выглядел по меньшей мере повелителем королевства.
Не обращая внимания на протесты Элиты, Саксон поднялся на ноги. Она ухватила его за лодыжку, но он, склонившись, отцепил ее надушенную руку. Он попытался поставить ее на ноги, но приостановился, когда она прошепталa:
– Вы не представите меня своему другу?
– Конечно, дорогая! Мы с графом вернемся, как только представится возможность.
– Каждый миг вашего отсутствия мне покажется вечностью!
– Да, вечностью, – согласился он, отпуская ее.
И прежде чем она успела задержать его снова, он быстро поднялся по лестнице, ведущей к входной двери.
– Я должен был догадаться, что застану вас в саду за игрой на лютне! – ухмыльнувшись, произнес дю Фресн. – Не слишком достойное занятие для представителя вашей семьи. Вам не надоело прятаться за женскими юбками, как ваш брат? – Граф перевел взгляд на леди Элиту. – Впрочем, не могу упрекнуть вас в выборе собеседницы.
– Моя собеседница желает быть представлена вам. – Саксон не стал оспаривать слова дю Фресна о Годарде. Всем известно, что его брата часто приходилось вытаскивать из постели любовницы, когда нужно было тренироваться в боевых искусствах. Он не позволит дю Фресну подловить себя.
Подловить! Ему все еще нужно поймать в западню Злодея, чтобы узнать, что тому известно. Саксон помнил, что Мэллори вызвалась послужить приманкой. Он пойдет на это лишь в том случае, если не придумает иного способа привлечь внимание грабителя.
– Поскольку дама желает быть представленной мне, – тихо сказал дю Фресн, – не следует заставлять ее ждать. – Он облизнул губы, словно собака на пиру в предвкушении брошенных на пол объедков.
