– Я хочу получить лук леди Мэллори, сломанный пополам! Это докажет, что вы разорвали с ней всякие связи, потому что она никогда не простит вам порчи своего драгоценного оружия.
– Гибель ее лука разобьет ей сердце.
– Это уже ее проблема. И ваша. Я добуду то, что вам нужно, Саксон, но вы ничего не получите, пока не сделаете, как я хочу.
– Понимаю.
– Прекрасно! – Элита удалилась, покачивая бедрами, что, по ее мнению, должно было сводить мужчину с ума.
В памяти Саксона всплыли слова песни, которую менестрель Элиты, причудливо сплетая итальянские, французские, немецкие и английские слова, несколько раз исполнял в большом зале королевы.
И Саксон произнес вслух:
– …коварнее и хитрее самого дьявола. – Заключительные слова старинной басни про женщину, ее мужа и ее любовника, предостерегающие против женского вероломства.
Саксон присел на край фонтана. Сведения, которых он дал несколько месяцев, скоро окажутся у него, если он исполнит требования леди Элиты. Ему стоило невероятных усилий, чтобы получить возможность положить конец бессмысленному восстанию прежде, чем погибнет масса людей, как погиб его молочный брат. Но взять у Мэллори лук и сломать его пополам? Это выше его сил.
Саксон приуныл, устремив взгляд на колеблющееся отражение луны в фонтане. Дело представлялось ему совсем несложным, когда он вызвался отправиться в Пуатье. Ему предстояло выяснить планы предателей и сообщить о них королю Генриху Старшему. Тогда казалось, что это очень легкое задание, которое принесет мир и убережет Нормандию от жадных лап французского короля. А затем король Генрих воздаст ему должное. Даже его отец не сможет не заметить почестей, которые будут оказаны младшему сыну.
Все, чего он желал, было теперь в его руках. Всего-то и требовалось от него – безжалостно предать Мэллори, как это сделал ее отец.
Последние два часа Мэллори нетерпеливо мерила шагами комнату. Даже предложение Руби спокойно сесть и заняться осуществлением своего замысла – «вашим странным ящичком с палочками», как выразилась служанка – не возымело действия. Мэллори попыталась сесть, но тут же вскочила, не в силах сохранять спокойствие, пока Саксон не приходил, хотя и обещал прийти, как только представит графа леди Элите.
Сколько времени может занимать эта процедура? Мэллори старалась не думать о том, что граф, возможно, встретил холодный прием у леди, которая по-прежнему намерена домогаться Саксона. Если граф ушел, а Саксон остался с леди Элитой и…
Нет! Она не желает даже думать об этом!
– Ваше беспокойство ни на минуту не ускорит его приход, – сказала Руби, открывая сундук, стоявший в ногах кровати. Повеяло пряным запахом сухих трав.
– Что могло его задержать?
– Я предупреждала, что он очень занятой человек, когда вокруг полно женщин.
Мэллори резко остановилась и повернулась лицом к Руби, укладывавшей в сундук покрывало.
– Не надо так о нем говорить, Руби!
– Я не собираюсь его оскорблять, миледи. – Закрыв сундук, служанка отошла и села у окна, за которым серые камни в лунном свете казались светло-кремовыми. – Он очень красивый, в расцвете сил, а женщины высоко ценят таких мужчин. А мужчины, в свою очередь, считают долгом чести выразить признательность женщинам.
– Он может благодарить их за восторженное отношение, но это не значит, что следует заниматься этим все время.
Мэллори вспомнила, как он ухаживал за ней с ласковым терпением и сдержанностью, которых ее отец никогда не проявлял по отношению к женщинам. Может, довериться Саксону – это совсем другое? Может, он искренне говорил, что хочет ее, хотя и не мог обещать, что так будет всегда? Ее отец клялся в вечной верности каждой из своих женщин. Мэллори точно это знала, потому что слышала, как он говорил это много раз, когда настаивал, чтобы дочь познакомилась с его очередной «самой замечательной леди».
– Миледи, я забочусь только о вас, потому что вам не приходилось участвовать в любовных играх, которыми здесь занимаются. Я не хочу, чтобы вам причинили боль. Узнав вас и что он остался в саду с леди Элитой, мне хотелось, чтобы вы понимали, чем это может закончиться.
– Это уже закончилось, – сказал Саксон, появляясь в верях, – просто меня задержали, когда я представлял графа леди Элите.
Руби густо покраснела. Мэллори похлопала служанку о плечу и кивнула, когда та попросила разрешения удалиться в свою каморку.
Затворив за горничной дверь, Мэллори вернулась на старое место. Саксон стоял неподвижно, и девушка попыталась понять, что ему удалось подслушать. К ее удивлению, Мэллори не решалась прямо спросить об этом. Но она тут же напомнила себе, что пригласила его обсудить происшествие со стрелой и неизвестным лучником.
– Нам нужно поговорить, Саксон, – сказала она, стараясь не выдать своего волнения.
– Да. – Взгляд его остановился на луке, который она поставила у окна.
Мэллори подошла к окну и вытащила колчан, лежавший позади лука. Достав стрелу с синими, желтыми и красными нитями, удерживавшими перья, она сказала:
– Это фамильные цвета графа дю Фресна.
– Верно.
