Нет. Ему не нравились эти мысли. Он ни за что так не поступит.
Если Тина хочет уехать, он позволит это. Но перед этим проведет с ней столько времени, сколько сможет.
– Твою мать, – шепотом выдавил Равиль и потянулся к тумбе.
Он вспомнил, что сегодняшний вечер давно распланирован и соскочить не получится. Отец все устроил еще пару месяцев назад, и, если Равиль попробует испортить праздник, его ждут серьезные проблемы.
Равиля передернуло, когда он вспомнил, как в день после первого свидания с Тиной ему позвонили и сообщили, что ампулы с лекарствами для Космос, лошади с больным позвоночником, пострадали во время перевозки. Не уцелела ни одна ампула, пришлось заказывать новые препараты и снова ждать пересылку.
Космос – сильная лошадь. Она сможет потерпеть несколько дней без новой дозы редкого обезболивающего. Но Равиля бросало в холод, когда он думал об этом невероятном совпадении. Как десяток ампул в надежной упаковке могли превратиться в стекольную крошку?
Пазл сложился, когда в тот же день ему пришло сообщение от отца:
Он всегда старался поступать правильно, но в этот раз граница между «хорошо», «надо» и «плохо» окончательно размылась. Казалось, что он пришел к развилке, но каждый ее путь вел в тупик. Что бы Равиль ни выбрал, он потеряет себя, мечту или Тину.
Не сдержавшись, он погладил ее по волосам. Медленно провел рукой по рыжей волне, запоминая все: образ, аромат цветочного шампуня и свои эмоции в этот момент. Странно, но, несмотря на то, сколько сложностей принесло появление Тины в его жизни, рядом с ней он ощущал себя свободным и всесильным. Даже проблемы с конюшней и чертовой Катей казались чем-то, что он решит на раз-два.
Мама всегда говорила, что для перемен нужна смелость. Ее Равилю никогда не хватало, но теперь он чувствовал, что готов. Нужно рискнуть, иначе он потеряет Тину навсегда.
Телефон Тины пиликнул на тумбочке. Равиль быстро взял смартфон, чтобы убавить громкость. Не хотелось бы, чтобы Тина проснулась из-за того, что кому-то не терпится в восьмом часу утра прислать сообщение.
Но отключить звук он так и не смог.
Пальцы застыли над экраном, на котором высветилось сообщение от какой-то Вики Золотухиной:
А ниже всплыло фото, от которого в крови забурлила такая ярость, что Равиль чуть не раскрошил телефон в кулаке.
Тина –
Равиль бы поверил в это, если бы лично не убедился в том, что Тина девственница. Точнее, была ею до ночи с ним. Он был слишком нетерпелив и недостаточно медленно вошел, поэтому после секса на бедрах Тины, на простыне и на презервативе осталась кровь.
«Я делала ужасные вещи, чтобы удалить эти снимки. Пошла на отвратительную сделку, после которой ты вряд ли захочешь меня касаться. Я грязная, Равиль. И никакая цель не оправдывает то, что сделала», – вспомнил он вчерашнее признание Тины и скривился, будто от боли.
Тина ошиблась. Правда не отвернула от нее, но оставить все как есть Равиль не мог.
Он смахнул сообщение, чтобы оно не было первым, что Тина увидит, когда проснется. Уже со своего телефона он написал ей:
Немного подумав, он написал еще одно сообщение, от которого у самого внутри что-то тепло заворочалось:
Он натянул боксеры, которые валялись на полу у кровати, зашторил окно, чтобы Тина поспала подольше, и на цыпочках вышел из спальни. Уже внизу он быстро собрался, привел себя в порядок и завел авто.
Тина просила не вмешиваться в разборки с Демьяном. Но теперь, когда она стала его, а он – ее, держаться в стороне было против совести.
Это было невозможно.
Сначала было странное ощущение – ткань одеяла касалась голого тела. Я никогда не спала обнаженной и теперь чувствовала себя совершенно непривычно. Открыв глаза, я обнаружила, что проснулась в незнакомой спальне, но очень быстро воспоминания дорисовали картину происходящего.
Вчера мы не включали здесь свет, поэтому спальня выглядела незнакомой. Но это все еще дом Равиля, с которым мы провели ночь.
Я медленно и глубоко вдохнула перед тем, как повернуться лицом к Равилю. Он должен лежать рядом, вчера мы уснули в обнимку. А перед этим…
Щеки запылали, сердце забилось чаще.
