Равиля тоже осмотрели, но ему в отличие от меня требовалось больше внимания и медицинской помощи. Он повредил руку, пока пытался вызволить Борзого, но, к счастью, ничего серьезного. Все обошлось наложением бинтов с мазью.
За все время, что мы были в машине скорой, отец Равиля даже не показался на горизонте. Зато к нам заглянула Катя, которую я впервые видела на расстоянии вытянутой руки.
– Я рада, что с вами все хорошо. С вами обоими, – сказала она и улыбнулась. – Я сделаю все, чтобы помочь восстановить справедливость. Мы найдем того, кто это сделал.
Сказав это, она ушла, а я грустно покачала головой. Как она отреагирует, когда узнает, что за всем этим стоял отец Равиля? Его самого ждет сложный период, и мне жаль, что пока не смогу остаться рядом, не став еще одной проблемой.
– Нас ждет сезон разборок, – сипло хохотнул Равиль, когда нас выпустили из скорой. Когда я посмотрела на него, он взял меня за руку и пояснил: – Я буду разбираться с отцом, а ты с – Демьяном.
– Демьян может идти в задницу. Я его больше не боюсь.
– Зато он тебя теперь боится. А заодно и меня.
Я несколько раз моргнула, нахмурилась, а потом прямо спросила:
– Равиль, что ты сделал?
Он улыбнулся одними уголками губ и признался:
– То, что сразу стоило. Написал на него заявление в полицию. Так что больше он тебя и пальцем не тронет.
Пока я пыталась понять, чего во мне больше – страха или злорадства вперемешку с удовлетворением, – Равиль подхватил меня на руки и понес к отелю. Ступни все еще болели, поэтому я была очень признательна за такой жест.
– Спасибо, Равиль. За все. Ты сделал для меня очень многое, я это ценю.
– И сделаю еще больше. Только дай нам шанс и пообещай хотя бы подумать о том, чтобы съехаться в один город. К тебе или ко мне.
В горле почему-то встал комок, но я кивнула. Разве я могла поступить иначе?
Я забрала багаж, переоделась в одном из номеров в комфортные джинсы, футболку и босоножки, от которых почти не болели ступни. Испорченное сажей платье спихнула в сумку, а вот янтарный кулон снимать не стала. На сердце стало тепло, когда Равиль показал, что свой он тоже носил.
Мы прошли к стоянке, сели в машину, которая быстро завелась. Втайне я надеялась, что что-то случится с мотором или колесами и мы не сможем так скоро рвануть к аэропорту. Но время уже поджимало, нельзя терять ни минуты.
Почти всю дорогу мы сидели молча, но держались за руки. Равиль вел машину одной рукой и иногда посматривал на меня.
Я пыталась запомнить этот момент, касания Равиля и его взгляд – такой теплый, что в груди начинало щемить.
Когда мы подъехали к аэропорту, моей группы уже там не было.
– Черт. Мы опаздываем, – выругалась я, расстегивая ремень безопасности.
Уверена, если бы моя сим-карта не отправилась на небеса (временно), то телефон бы уже взрывался от звонков Вероники Петровны и Арины.
– Погоди. – Равиль поймал меня за руку, когда я уже хотела выйти из машины. – Дай мне всего минуту. Пожалуйста.
От его голоса внутри расплескалось бескрайнее море теплых чувств, от которых по коже бежали мурашки. Я оставила попытки сбежать и всем корпусом повернулась к Равилю.
Он медленно вдохнул, собираясь с мыслями, а потом вынул из внутреннего кармана пиджака уже знакомую коробочку.
Хорошо, что у меня пропал дар речи, иначе я бы точно стала отпираться и говорить, что это слишком дорогой подарок и Равилю стоит подумать, прежде чем его делать.
– Тина, я не врал на вечере. Я действительно хочу, чтобы это кольцо носила девушка, которую люблю. Девушка, с которой хочу связать жизнь.
Он заглянул мне в глаза, в которых стояли слезы, и улыбнулся:
– Знаю, что быстро, но я уверен, что эта девушка – ты.
Он взял меня за руку и надел на безымянный палец кольцо с белой жемчужиной. Там, где он касался меня, под кожей взрывались фейерверки.
– Это предложение? – едва слышно обронила я, а Равиль хитро улыбнулся.
– И да и нет. Я знаю, что нас ждет еще много испытаний, а тебе нужно время подумать. Но учти, если мы встретимся вновь, я уже не отпущу тебя так просто. И точно не с этой фамилией, Солнцева. Алевтина Краснова звучит лучше. Как считаешь?
– Считаю, что у нас все получится.
Равиль мягко притянул меня к себе и поцеловал. Сначала нежно, а потом – глубоко и страстно. Его пальцы зарылись в мои волосы, губы рождали пылающие следы там, где касались.
Я бы хотела остаться с ним в этой машине на целую вечность, но не могла. Не сейчас.
– Нужно бежать. Я уже и так опоздала на регистрацию.
– Тогда побежали вместе.
Равиль взял мой багаж, и вместе мы пошли в здание аэропорта. На стойках регистрации никого из моей группы уже не было, а на рейс начался досмотр. Времени рядом с Равилем у меня становилось все меньше…
Сердце гулко стучало, когда мы почти бегом спешили к залам досмотра, и едва не остановилось, когда мы наконец пришли. Вдалеке я уже видела ребят из группы. Они тоже заметили меня и крикнули Веронике Петровне, что я здесь.
Я чувствовала взгляд преподавательницы, который прожигал дыры в затылке, но не спешила идти к ней. У меня были последние минуты, и я не хотела растрачивать их впустую.
