— Всё расскажешь капитану! — потребовал Людвиг. — От первого и до последнего слова.
— Я видел святого отца вечером, — прошептал Мики. — Он сказал, что Габи с нордером. И что она попадёт к Вечному за это, но я ещё могу спасти её душу.
— Это совсем меняет дело, — пробормотал капитан Ингвар. — Парень признался.
— Но ведь все свидетели твердят одно и тоже, — сказал эльтер, городской наместник, который вершил суд.
Они собрались в Зале Клятв в замке. Эльтер сидел на месте фюрста, хотя самого фюрста здесь, наверное, никогда и не было. Землевладельцы Стурмкурста любят роскошь, а старая полуразвалившаяся мебель мало походила на великолепие столичного дворца. По углам висит паутина. А ешё здесь очень душно, Людвиг обливался потом в доспехе, который надел для большей представительности.
Кроме эльтера и капитана Ингвара тут только пара стражников, заводившие свидетелей по одному. Людвиг может присутствовать потому, что рыцарь, а Эйнару здесь быть не положено. Такие суды в Стурмкурсте.
— Все как один кричат, что видели, как её убивали, но никто не бросился на помощь, — капитан вздохнул. — И ни один рассказ не совпадает с другим.
— Но они все говорят, что это сделал норд… — эльтер осёкся. — Человек с топором и шрамом на лице.
— И никто из них не может сказать, с какой стороны шрам. Зато рыцарь привёл убийцу и нашёл улику. Цвет волос подходит. Чем больше об этом деле узнаю, тем сильнее оно мне не нравится. И при чём здесь святоша? Надо выпускать того парня и садить на его место Мики. Хотя бы тут всё ясно.
— Вы правы, уважаемый капитан, — раздался голос отца Мецгера. Тяжёлые сапоги громко стучали по доскам, даже лежащая на полу солома не слишком приглушала звуки. — Всё ясно, но вы делаете неправильные выводы. Убийца должен быть наказан и все те, кто ему потворствовал, ответят перед Спасителем.
— И как ты с этим связан? — спросил капитан.
— Я видел, как свершилось злодеяние, — священник встал под бьющим из окна лучиком света и начал вещать торжественным голосом: — Бедная девица кричала, а язычник тащил её за волосы. Она просила пощады, а нордер смеялся. Он надругался над ней прямо в дорожной грязи. Несчастная смогла вырваться, но убийца бежал, размахивая топором, чёрным, как сама ночь. Вот что я узрел в момент злодеяния.
— Сегодня я это уже слышал и не раз, — сказал Ингвар и вздохнул. — Только про изнасилование не было, сейчас придумал? Ты и мутишь народ.
— Священник не может лгать, капитан. Сомневаться в словах праведника — ересь!
— Я послушал твою проповедь на площади, пока ты меня не видел, — Ингвар оскалился. — Ты говорил про волка, которого пустили к себе домой вместо собаки, и который съел ребёнка. А мне и в голову не пришло, что ты это меня имеешь в виду.
— Как же я могу говорить плохо о вас, капитан? — Мецгер открыл рот, будто удивляясь. — Пусть хоть одна душа скажет, что я упомянул ваше имя. Это же притча, неужели вы приняли её на свой счёт?
— Не надо срать мне в уши, — Ингвар сплюнул на пол. Эльтер покачал головой, но ничего не сказал.
— Мне очень жаль, что вас это оскорбило, — священник развёл руками. — Я готов принести свои извинения.
— Прошу вас, давайте по существу, — эльтер вспотел даже сильнее Людвига. — Вы утверждаете, что видели, как тот нор… как тот человек убил несчастную?
— Таковы мои слова, и я клянусь в их правдивости перед ликом Спасителя.
— А чего не помог ей? — спросил Ингвар.
— Я слишком стар, но бежал изо всех сил. Должно быть, сам Вечный взялся за это дело и довёл до конца, поэтому я опоздал.
— С твоей-то пушкой тебе и не надо бегать. Но ты проиграл. Мики признался, что убил свою бывшую невесту. Есть улики, детали сходятся. Всё понятно.
— Мне тоже всё понятно, — сказал Мецгер. — Этот, якобы, рыцарь замешан в деле. Он заставил бедного мальчика оклеветать себя, — он наставил палец на Людвига. — Этот человек— лжец! Хоть раз кто-то видел, как настоящий рыцарь сидит за одним столом с нордером? А, капитан?
— Заткни свой сраный рот! — взорвался Ингвар.
— Господа, прошу вас, — эльтер закрыл голову руками. — Мы в суде, который идёт именем и волей фюрста Йонга. Не забывайте об этом. Капитан, я знаю, что вы недолюбливаете отца-конгрегатора, но это не даёт права…
— Чего ты там лопочешь? — прошипел Ингвар.
Эльтер вздрогнул и начал перебирать звенья цепи на шее.
— Слово священника учитывается на суде и не может подвергаться сомнениям, — выдавил он.
— Слово рыцаря ценится больше.
Людвиг кивнул в благодарность. Хорошо, что суровый капитан на их стороне. Вот только это не поможет.
— А рыцарь назвал своё имя и герб? — спросил Мецгер.
Эльтер замотал головой.
— Тогда назовись, сын мой.
— Я… — Людвиг вытер лоб. — Я не могу сказать… у меня обет, — он показал кольцо. Не сработает.
— Мне можешь открыться, — Мецгер подошёл вплотную, обдав противным кислым дыханием изо рта. — Ты можешь доверить мне любую тайну, — прошептал он. — Расскажи свои тайны, мальчишка с эндлерейнским акцентом.
Священник начал перебирать пальцами и Людвиг чуть не охнул от испуга. Мецгер играл золотым нобелем. Наверняка тот самый, которым расплатился Эйнар.
