— Да я никому это не говорил. Никогда. Даже Берне, — он вытер мгновенно вспотевший лоб. — Дерьмо. Я не знал, на чью голову надет мешок, правда. Нет, стой. Сколько я успел рассказать?
Что это с ним? Таким напуганным Людвиг его не видел.
— Что твой отец поднял мятеж. И всё.
Эйнар выдохнул с облегчением.
— Хорошо.
— Так что всё-таки случилось? Что-то страшное?
Он задумался.
— Раз уж ты рискуешь жизнью из-за меня. В тот год убили Левиафана и начались войны между Наследниками. Проигравшие разбегались по всему свету. Погонщики разгромленных армий тоже не знали, куда деваться, ведь их преследовала Церковь. Некоторые пересекли Серое море и попросили помощи в наших кланах.
— А кто такие эти погонщики?
— Они управляли боевыми машинами Левиафана. Как навигаторы, но эта связь более полная и чувствительная. Они быстро сходят с ума, когда эта связь теряется, и становятся похожими на деревенских дурачков. Вот они и предложили свои услуги нам. Навигаторы конунга стали не нужны, и многие кланы взбунтовались. Старик был одним из лидеров восстания.
— И что случилось?
Эйнар замолчал и задумался. Правая рука едва заметно задрожала, капля пота сбежала по лицу.
— Ничего хорошего, — наконец сказал он. — Хенрик, мой старший брат… он погиб. Ему тогда было девятнадцать… Старик им очень гордился. Хенрик возглавил стак водоходов, но проиграл. После его смерти отец сдался. Погонщикам машин отрезали пальцы с ключами, из дрэков вытащили батареи, а кланы должны были платить тяжёлую дань. А я стал наследником, и конунг опять забрал меня с собой. А через несколько лет я узнал, что Старик умер и меня отправили назад в клан.
— И ты стал править?
Эйнар посмотрел в окно.
— Уже темнеет, Виг. Если уйдёшь из города, я пойму. Но ты не уйдёшь.
— Не уйду.
— Не забудь, что я говорил о жилете. Ещё увидимся.
Он вытянул кулак, Людвиг легонько стукнул по нему и улыбнулся, но внутри умирал от страха.
Людвиг едва не заблудился, пока искал кузницу, но, к счастью, других приключений не нашёл. Под навесом горна стояла Ани. Она надела плащ с капюшоном, но поможет ли такая маскировка?
— Люди как с ума посходили, — пожаловалась девушка, придерживая дверь. — В открытую обвиняют Ингвара в убийстве и хотят его смерти. Ещё утром такого не было.
Йона сидел за столом, держа в руках грязный промасленный свёрток. Патроны сдвинуты в сторону.
— Отец Мецгер говорил, что сегодня будет священный суд, — сказал кузнец. — Спа-па-паситель определит, кто виновен и покарает его.
— Хватит его слушать! — воскликнула Ани. — Это Мики убил Габи! А Мецгер это увидел и запретил ему рассказывать! А сам начал врать о нордерах!
Йона отложил свёрток, с удивлением глядя на сестру.
— Он же священник, он не может лгать. Зачем ему это?
— Мецгер хочет отомстить Ингвару!
— Но зачем? — кузнец нахмурил лоб. — Он же его уважает.
— Да почему ты такой тупой? — Ани опустилась на табурет. — Я так не могу.
— А что между ними случилось? — спросил Людвиг. — Ты так и не рассказала.
— Иви работала в купальне. Однажды туда заявился Мецгер и потребовал её к себе на ночь. А Иви… она занималась не тем, чем мы. Она записывала гостей… а не обслуживала их. И она отказала. Ему это не понравилось, сказал, что она испытывает его терпение и свою судьбу. Угрожал, и ей пришлось пойти. А потом, уже ночью, прогремел выстрел. Когда мы пришли, увидели, что ей голову разнесло, всё в крови было, — Ани высморкалась в платок. — Прибежала стража, а Мецгер начал говорить, что это судьба. Целую проповедь прочитал и его оставили. А он потребовал приготовить купальню, потому что его забрызгало. И чтобы туда другая девица пришла, не такая вредная.
— Да он же… — начал Людвиг, но не смог продолжить.
— Когда об этом узнал Ингвар, он пришёл и избил Мецгера, и едва не утопил в бадье. Ему помешали и священник сбежал. Пару лет его не было, а потом заявился, весь такой добрый, сказал, что очень виноват в том, что случилось, и всё это время замаливал грех. Даже попросил прощения. Горожане решили, что Мецгер изменился и простили его, но Ингвар всегда говорил, что священник выжидает, чтобы отомстить. Такой он человек. Он убийца.
— Но ведь это неправда, — сказал Йона медленным и нарочито спокойным голосом, будто объяснял непонятливому ребёнку. — Та девка сама оскорбила святого отца. Она г-г-говорила всякие непотребства, хотела в койку к-к нему прыгнуть и денег содрать, он не знал, как от неё отделаться. А потом она сама захотела испытать судьбу. И вот такая у неё судьба, иначе револьвер бы не выстрелил. Отец мне сам рассказал.
Ани зажала губы, подошла к брату и отвесила пощёчину.
— Этим ты меня н-не убедила, — кузнец потёр отбитую щеку. — Святой отец на такое неспособен.
— Ты такой же, как все, — сказала Ани. — Сегодня несколько человек умрёт, а вы только рады этому.
— Сучьи дети! — в кузницу влетел Ингвар, зажимая разбитый лоб. Из раны текла кровь.
— Что с тобой? — Ани подбежала к нему.
