Тогда то мои родители и узнали о том, что ко двору им придется ехать вместе со мной. Убедить их в необходимости этого удалось с большим трудом и совместными усилиями Далилы, Ольги, Ролона, Эльвинга и Хоггарда. Объединенного штурма они не выдержали и капитулировали. Родители отправились готовить туалеты для двора, а Витьке сообщили, что ему полагается специальный мундир наследника баронства и младшего баронета, поскольку именно таковым он и является, так как своих детей у меня пока нет. Прилагательное «младший» Витьке не понравилось, и он возмутился, справедливо опасаясь, что его сверстники, которые наверняка будут при дворе, немного неправильно поймут, если он будет в одежде младшего баронета, а я в мундире барона. Но тут ему никто помочь не мог. Я уже по собственному опыту знал, что спорить с правилами в Тевтонии занятие совершенно бесперспективное. Витьке пришлось смириться. А швеи замка пообещали закончить для него мундир к утру. Мне же, как рыцарю, вполне хватало парадного мундира рыцаря. Правда, необходимо было вышить на нем мой герб. Родителям проще… Женщин в выборе одежды вообще никак не ограничивали, а отец… С отцом была еще та неувязка. Если его сын – барон, то он к этому времени по идее должен находиться в гробу. Но раз он жив, а сын его стал бароном не по праву наследования, а по завещанию, да еще отстоял свое право на титул на турнире, то он мог нарядиться хоть шутом и никто ничего не посмеет сказать – тоже своеобразный обычай. В Тевтонии считалось, что если отец сумел воспитать сына, который смог так много добиться, то ему позволялось очень многое, и никто не мог ему возразить.
Уже утром было решено, что неплохо бы поехать и Лейзе. Для нее это будет полезно, что признали все. Да и Рону не хотелось расставаться с сестрой. Они почти всю ночь просидели вдвоем, рассказывая друг другу о своей жизни. Будь их воля, они так бы и просидели до утра. К счастью, их засек Хоггард и отправил обоих спать.
Когда я сообщил эту новость Рону, тот буквально засиял. Заявил, что его сестра самая лучшая сестра в мире, и умчался к ней.
– Эта наивность быстро пройдет, – со смешком заметил мой брат. – В тот момент, когда она всерьез примется за его воспитание. Уж я то знаю.
– Откуда ты все знаешь? – буркнул я. – Разве ты не видишь, что это не тот случай? Эти двое так долго были одиноки, им так не хватало хоть кого-то родного, что теперь проблемой будет не мирить их, а заставить не слишком надоедать друг другу.
– А ты откуда это знаешь?
– Чувствую. – Я дотронулся рукой до камня. До сих пор не могу понять благо для меня этот дар камня или проклятье.
Сборы заняли все утро, но к полудню все было готово. Во дворе стояли две кареты, в них разместились мои родители, брат, Лейза, Ольга, которая села к своей новой подружке, Далила и Рон. Он тоже решил сесть в карету к сестре. В свиту Хоггард выделил отряд в двадцать человек. Я и мои друзья – Муромец, Ролон, Эльвинг – предпочли ехать верхом. С нами отправлялся и Леонор. По этому случаю он взял с собой свои лучшие наряды. К счастью, он отказался ехать верхом, заявив, что его наряд слишком дорог, чтобы подвергать его опасностям верховой езды. На самом деле, как я подозревал, Леонор просто большой любитель комфорта и сухости, и если выпадает возможность, то предпочитал путешествовать в карете. Впрочем, если бы в своем «лучшем наряде» он сел на коня, то боюсь, нас приняли бы за бродячий цирк. В карете его хоть видно не будет.
Хоггард махнул рукой, и весь кортеж тронулся в путь. Эскорт следовал за каретами. В нем, по большей части, были те солдаты, что участвовали в турнире, а потом решили остаться служить мне. Сегодня утром они принесли мне вассальную клятву. Лерий, командир телохранителей Таньки, тоже решил остаться вместе с отрядом у меня, что вызвало явное неудовольствие Ригера, который надеялся наконец избавиться от конкурента. С самой первой встречи у двух командиров сложилось что-то типа соревнования за право называться лучшим отрядом, и никто не хотел уступать. Поэтому оба командира сильно возмутились, когда Хоггард решил не включать их подчиненных в мою свиту, настаивая на том, что со мной должны быть только тевтоны. Это, по его словам, повысит мой престиж. Поскольку на престиж мне было плевать, я встал на сторону Лерия и Ригера, и Хоггард скрепя сердце согласился присоединить их подчиненных к эскорту, по пять человек от каждого.
Путь наш лежал в столицу Тевтонии, город Кельн.
