– Говори с ним, говори, мальчик, – прошептал он.
И Рон говорил. Говорил сбивчиво и торопливо, в результате чего половину слов я просто не понимал. Он говорил о моих родителях, о Нарнахе, об Ольге.
– Рон, остановись, пожалуйста, – чуть ли не простонал я. – У меня уже голова болит. Дай поспать.
– Дайте ему поспать, – попросил доктор. – Пусть отдохнет.
Дальше я уже ничего не помнил. Проснулся я ничуть не отдохнувшим. Только спать не тянуло, а так я чувствовал себя совершенно разбитым.
– Ты как? – надо мной склонился встревоженный Рон.
– Нормально, – соврал я. – Сколько я спал?
– Почти двое суток.
– Что?! Двое суток?! – Я приподнялся на локте, обнаружив, что лежу на телеге, которая катится следом за другими телегами. Рядом шагали солдаты, которые с тревогой смотрели на меня. – Что со мной, Рон?
– Доктор говорит, что ты просто переутомился и это пройдет.
– Наверное, он прав. Ладно, помоги мне встать. – Я с трудом поднялся и, шатаясь, двинулся по дороге. И сразу сообразил, что если я так буду плестись, то вскоре отстану от армии. – Рон, где мы?
– Вчера пересекли границу Рогнара.
– Вчера? Но почему? Мне помнится, что подошли мы к ней позавчера.
– Да. – Рон виновато посмотрел на меня и вздохнул. – Доктор велел не говорить. Просто он попросил дать тебе покой, чтобы тряска от движения не помешала отдыху.
– Глупости, – рассердился я. – Тряска ничуть не помешала бы мне!
– Это вы так думаете, молодой человек, – неожиданно раздался позади меня чуть хрипловатый голос. Я резко обернулся и обнаружил мага-врача нашей армии, начальника всей госпитальной службы. – Но вы действительно нуждались в отдыхе и даже сейчас нуждаетесь. А лишний день ничего не решал.
– Но солдаты хотели бы поскорее попасть домой!
– Да. Мы все рассказали солдатам и попросили их задержаться. Никто не возражал. Если не считать Ауредия. Кстати, кажется, в связи с вашей болезнью генерал снова начал командовать.
– Ну и пусть командует, – отмахнулся я. – Теперь-то он справится.
– Это точно. – Ко мне подходил ухмыляющийся Герхардт. – Сейчас он справляется. В каждом селении, мимо которого мы проходим, он устраивает марш победы. Очень ругал тебя, что ты отпустил пленных.
– Пусть ругается. Здравствуй, Герхардт. Рад тебя видеть.
– Я тоже рад.
– Доктор, как он?
– Разве не видите? – слегка раздраженно заметил тот. – Милорд еще не восстановил силы. И сделать это будет непросто. – Врач оценивающе посмотрел на меня. – Милорд, если хотите выжить, то боритесь. Не поддавайтесь апатии, не дайте ей завладеть вами. Хорошо, что встали, вам полезны пешие прогулки.
– Полезны, только, боюсь, я не поспею за армией.
– Об этом не беспокойся. – Герхардт сорвался с места и умчался куда-то вперед.
– Куда это он? – удивленно спросил я.
– Подозреваю, что к Ауредию, – ответил врач.
Подтверждая эти слова, впереди послышалась чья-то ругань. Что там происходило, я не видел, но вскоре солдаты резко сбавили шаг и пошли заметно медленней. Тут ко мне снова подъехал Герхардт, за ним Ауредий.
– Полковник сказал мне, – заговорил он, бросив злой взгляд на Герхардта, – что доктор советовал вам идти пешком, но вы не поспеваете за армией, милорд. Я велел идти помедленней.
Перехватив насмешливый взгляд Герхардта, адресованный Ауредию, я понял, кто на самом деле велел.
Тут подъехал Артер. Доктор обратился к остальным:
– Господа, прошу оставить моего подопечного в покое. Пусть он побудет с друзьями. Это для него лучше всех лекарств.
Никто не возразил, и вскоре я уже шагал рядом с Артером и Роном. Поскольку Рон почти все время сидел рядом со мной, то он мало что мог рассказать о делах армии. Артер в этом отношении знал больше, тем более что он, как вестовой, постоянно находился рядом с командованием.
– Ауредий сразу заявил о своих правах на командование, как только ты заболел, – рассказывал Артер. – Ему никто и не возражал. Герхардт, Святополк и Лекор больше тревожились о твоем здоровье, а на остальное им было плевать. В конце концов, мы же уже у своих, а вернуться можно и под командованием Ауредия. Тот в первой же деревне устроил что-то типа триумфального шествия. Сам же он гордо ехал впереди на белом коне. Неизвестно где откопал его только.
Представив это зрелище, я расхохотался.
– Жаль, что я это не видел.
– Неужели тебе все равно, что он присвоил твою славу?!
– Абсолютно. Артер, если я что и понял, так это то, что слава не самая нужная вещь на свете. Если Ауредию нравится изображать из себя победителя, то пусть себе. Кого, в конце концов, он обманет кроме самого себя? А обманывать себя не самое лучшее занятие.
Артер широко открытыми глазами смотрел на меня.
– Слушай, а ведь ты прав! Он же ведь этим парадом выставил себя на посмешище! Ведь каждый знает, кто истинный победитель. – Но Артер тут же скис. – Но ведь он убедил в этом всех жителей той деревни. А вскоре они разнесут эту новость по всей стране.
