– Ты считаешь, что правду можно спрятать? – усмехнулся я. – Знаешь, я был бы рад, если бы ему все поверили и забыли обо мне, но боюсь, что это невозможно. А Ауредий может сколько угодно изображать из себя победителя, но правда все равно станет известна. К тому же не забывай об Угланде. Уж он-то описал в своих записках всю правду.
– А ведь верно! – Артер и Рон переглянулись и расхохотались. – Об этом Ауредий не подумал!
– Вот именно. Кстати, кто знает, сколько нам еще идти?
– До столицы два дня. Ауредий уже послал гонца с сообщением о нашем прибытии. Представляю, что там будет твориться! Ведь нас наверняка уже похоронили! – Артер весело посмотрел на меня. – Вот будет сюрприз!
– Люблю сюрпризы, – буркнул я. – Ладно, ребята. Что-то я устал. Отдохну немного. – Я снова забрался на телегу и сам не заметил, как погрузился в сон. А через день мы подъезжали к Горогону.
Уже издали можно было заметить огромные толпы народа.
– Ты гляди, как нас встречают! – восторженно воскликнул Рон.
Я только усмехнулся. Я ехал рядом с Роном и Артером, но предпочитал больше слушать их болтовню, чем говорить сам. Мне еще не совсем удалось восстановить силы, хотя врач считал, что я явно иду на поправку. По крайней мере, как он говорил, я больше не теряю сил. Он категорически запретил мне заниматься какими бы то ни было делами, и Герхардт, Святополк и Лекор приняли это замечание врача близко к сердцу.
– Ты отдыхай, – настойчиво посоветовал мне Герхардт. – Незачем тебе сейчас лезть в дела армии. Ауредий хоть и дурак, но привести армию из одного пункта в другой сможет. А если возникнет какая-нибудь проблема, то я тебе об этом сообщу. Обещаю.
Вот кто обрадовался такому положению вещей, так это Ауредий, который теперь развернулся в полную силу. Еще задолго до столицы он заставил солдат начистить оружие и построиться в ровные шеренги. Солдаты, которым не терпелось поскорее закончить затянувшийся поход и вернуться в лагерь, глухо ворчали. В конце концов, я все же рискнул появиться на совещании, после чего Ауредий без всяких намеков свернул большую часть своих мероприятий по победному маршу.
– О какой победе вы говорите, господин Ауредий? – поинтересовался я у него после совещания. – Мы отправились в поход, имея тридцатитысячную армию, а возвращаемся с пятью тысячами! Если это победа, то можете называть меня Сверкающим!
– Но мы все же вырвались из ловушки! Мы разгромили превосходящие силы!
– Вы себя тоже включаете в это мы? – с сарказмом спросил я.
Ауредий сарказма не заметил.
– О! Мне кажется, милорд, мои советы были небесполезны.
О чем можно говорить с этим человеком? Это какой же глупостью надо обладать, чтобы праздновать победу с остатками армии, да еще утверждать при этом, что это именно он, чуть ли не в одиночку все и сделал? Самое интересное, что Ауредий сам верил всему тому, что рассказывал про себя. Солдаты на это злились, я же хохотал от души, когда до меня доходило кое-что из его рассказов. Рон обижался на меня за то, что я не ставлю нахала на место. Но теперь все это уже неважно. Мы вернулись! Конечно, война не закончена, а впереди новые бои, но мы действительно вырвались из ловушки, и это вселяло оптимизм. А впереди шумел народ, вышедший встречать героев.
– Интересно, заметят они, что здесь почти нет рогнарских солдат, одни полковники без полков? – поинтересовался Артер.
– Сейчас вряд ли, но позже задумаются.
Полки четко печатали шаг, а впереди, как и положено полководцу, на белом коне лихо гарцевал Ауредий, посылая дамам воздушные поцелуи и небрежно кланяясь кавалерам.
– Неужели он и в сам деле такой дурак? – Артер недоуменно покачал головой. – Как же он стал полководцем? Ведь он же для своих опасен больше, чем для врага!
– У каждого свои недостатки, – философски заметил я. – К этому надо относится терпимее. Правда, – добавил я, немного подумав, – не в том случае, когда от этих недостатков зависит множество жизней.
– Вот именно, – с сарказмом заметил Артер. – И я еще менее склонен быть терпимым к недостаткам этого человека, зная, что от них зависит моя жизнь.
Толпа, заполонившая обочины дороги, приветствовала нас восторженными криками, в нас полетели букеты цветов. Нас буквально засыпали ими. Я подхватил один, чтобы тот не заехал мне по лицу. В этот момент я увидел, как из ворот нам навстречу выехала целая кавалькада всадников во главе с каким-то пухлым человечком. Почему-то он напомнил мне Карлсона, только выражение лица у него было не озорное и проказливое, а надменное и презрительное. Рядом с ним я с удивлением увидел Ратобора. Он тревожно высматривал кого-то среди наших солдат.
