— Эгг, ступай с лордом Батервеллом. — Дунк вдвинул меч в ножны и добавил, понизив голос: — Отделайся от него при первой возможности, пока он опять не переметнулся. И поезжай в Девичий Пруд — это ближе, чем Королевская Гавань.
— А вы как же, сир?
— Не твоя печаль.
— Я ваш оруженосец.
— Вот и делай, что говорю, не то в ухо дам.
Гости выходили из большого чертога, накрывая головы капюшонами от дождя. Старый Бык и щуплый лорд Касвелл, опять под хмельком, отошли от Дунка подальше, сир Мортимер Боггс посмотрел на него с любопытством, но промолчал. Утор Андерлиф был посмелее.
— Пир окончен, вы опоздали, — сказал он, натягивая перчатки. — Вижу, меч снова при вас?
— Я заплачу вам выкуп, не беспокойтесь. — Изрубленный щит Дунк бросил у септы и держал левую руку под плащом, пряча кровь. — А если буду убит, можете обыскать мой труп.
— Благородство и глупость порой не так легко различить, — засмеялся сир Утор. — Еще не поздно принять мое предложение, сир.
— Ошибаетесь: поздно. — Дунк прошел мимо него в двери чертога. Внутри пахло дымом, элем и мокрой шерстью. С галереи доносилась тихая музыка. Кирби Пимм и Лукас Нейланд на верхней половине стола играли в «кто кого перепьет», лорд Пек на помосте беседовал с лордом Костейном, новая леди Батервелл одиноко сидела на высоком хозяйском месте, ниже соли заливал горе сир Кайл. Хлебную миску перед ним наполняли остатки вчерашнего пира — в харчевнях Королевской Гавани такое блюдо называлось подливенным. Подлива сира Кайла подернулась жиром: он не прикасался к еде.
— Сир Дункан, — кивнул он, когда Дунк сел рядом. — Эля хотите?
Эля Дунку хотелось меньше всего.
— Вам нехорошо? Вид у вас…
Дунк и чувствовал себя соответственно.
— Что сделали с Глендоном Боллом? — спросил он.
— В темницу бросили. Не знаю… может, этот парень и выблядок, но вором он мне не показался.
— Так он и не вор.
— Рука-то… — прищурился сир Кайл. — Чем это вас угостили?
— Кинжалом. — Дунк хмуро обернулся к высокому столу. Сегодня он дважды избежал смерти. Обычному человеку этого бы хватило, но Дунку-чурбану… — Ваше величество, — окликнул он, встав. Немногочисленные едоки отложили ложки и уставились на него. — Ваше величество, — повторил Дунк чуть громче и пошел по ковру к помосту. — Дейемон!
В чертоге стало тихо. Человек, называвший себя Скрипачом, улыбнулся. Сегодня он оделся в лиловое — под цвет глаз.
— Сир Дункан! Рад, что вы с нами. Чего желаете?
— Правосудия для Глендона Болла.
Имя эхом отразилось от стен, и на миг все в чертоге будто окаменели, но тут лорд Костейн грохнул кулаком по столу.
— Смерть — вот чего он заслуживает! — Около десяти голосов поддержали его, а сир Харберт Пэг присовокупил:
— Все бастарды воры, если не хуже: кровь сказывается.
На мгновение Дунк отчаялся. Один в поле не воин… но из-за стола, пошатываясь, встал Вересковый Кот.
— Может, он и бастард, но родился от Огненного Шара. Сир Харберт верно сказал: кровь всегда скажется.
— Никто не чтит Огненного Шара больше, чем я, — нахмурился Дейемон, — но вряд ли сей ложный рыцарь родился от его чресл. Он украл драконье яйцо, убив при этом трех человек.
— Он не повинен ни в том, ни в другом, — настаивал Дунк. — Если трое в самом деле убиты, то это не его вина. Вашему величеству не хуже меня известно, что сир Глендон сражался весь день, не покидая ристалища.
— Да, я его видел, — признал Дейемон, — но драконье яйцо нашли у него в поклаже.
— Вот как? Где же оно сейчас?
— В надежном месте и под охраной, — отрезал лорд Пек. — А вам что за дело, сир?
— Я хотел бы взглянуть на него, милорд. Прошлой ночью я видел его только мельком.
— Ваше величество, — прищурился Пек, — мне сдается, что этот межевой рыцарь приехал в замок незваным, как и сир Глендон. И мог быть его соучастником.
— Ваше величество, — не уступал Дунк, — то драконье яйцо, что было найдено в вещах сира Глендона, подложил туда сам лорд Пек. Пусть он принесет его сюда и покажет вам: я ручаюсь, что это всего лишь разукрашенный камень.
В чертоге поднялся крик, рыцари начали вскакивать на ноги. Дейемон казался чуть ли не таким же растерянным, как обвиненный в краже сир Глендон.
— Да вы никак пьяны, друг мой?
— Я потерял толику крови, но рассудок при мне. Сира Глендона обвинили несправедливо.
— Но зачем? Если Болл, как вы утверждаете, невиновен, зачем было лорду Пеку его обвинять и подменять яйцо раскрашенным камнем?
— Чтобы расчистить дорогу вам. Других рыцарей его милость купил золотом и посулами, но Болл не пожелал продаваться.
— Неправда, — вспыхнул Скрипач.
— Правда, правда. Пошлите за сиром Глендоном, он сам вам скажет.
— Хорошо. Велите привести сюда бастарда, лорд Пек. Яйцо пусть принесут тоже, я желаю посмотреть на него.
— Бастарда сейчас допрашивают, ваше величество, — сказал Пек, с ненавистью глянув на Дунка. — Еще пара часов, и он признается во всех своих злодеяниях.
— Милорд хотел сказать «пытают», — возразил Дунк. — Через пару часов он признается, что убил также отца и братьев вашего величества.
— Довольно! — побагровел Пек. — Еще одно слово, и я вам вырву язык!
— Вы лжете — вот вам целых два слова.
