— Друг, который следил за вами и гадал, что привело вас в это гадючье гнездо. Теперь помолчите: надо вашей раной заняться.
Держась под стенами, они пробрались в маленькую палатку Дунка. Сир Мейнард развел огонь и поставил на него котелок с вином.
— Рана чистая и кость вроде бы не задета, — сказал он, распоров окровавленный рукав Дунка. — Однако лучше ее промыть: рука хоть и левая, а потерять ее жалко.
— Мне все равно. — От горя и боли Дунку казалось, что его сейчас вырвет. — Если Эгг умер…
— …то винить нужно вас. Ни к чему было тащить его в этот замок. Но я не говорил, что он умер: я сказал, что он вместе с богами. Есть у вас чистое полотно или шелк?
— Разве что камзол, который я купил в Дорне. Что значит «вместе с богами»?
— Об этом позже. Сначала рука.
Над вином уже поднимался пар. Сир Мейнард отыскал нарядный камзол, понюхал его и начал кромсать кинжалом. Дунк смолчал.
— Амброз Батервелл никогда не был человеком решительным. — Пламм свернул три шелковых лоскута и обмакнул их в вино. — Этот заговор с самого начала вызывал у него сомнения, особенно когда он узнал, что меча у юноши нет. А вместе с пропавшим драконьим яйцом он лишился последних крох своего мужества.
— Сир Глендон не крал яйца, — возразил Дунк. — Он весь день провел во дворе — сражался сам и смотрел, как другие сражаются.
— Пек все равно отыщет яйцо в одной из его седельных сумок. — Вино закипело. — Постарайтесь удержаться от крика. — Пламм натянул кожаную перчатку, извлек из котелка лоскут и стал промывать рану.
Дунк скрипел зубами, кусал язык и бил себя кулаком по бедру, но не издал ни звука. Остатки камзола сир Мейнард использовал для перевязки.
— Как вы? — спросил он, когда закончил.
— Ужасно, — поморщился Дунк. — Так где же Эгг?
— Я же сказал: с богами.
Дунк захватил здоровой рукой шею Пламма.
— Выражайтесь яснее. Намеки мне опостылели. Говорите, где искать мальчика, не то я вам шею сверну, друг вы мне или недруг.
— Он в септе — это достаточно ясно, Дунк? — улыбнулся сир Мейнард. — Без оружия, однако, туда идти не стоит.
Первым делом Дунк зашел в шатер сира Утора. Оруженосец Уилл стирал в лохани хозяйское белье.
— Опять вы? Сир Утор на пиру. Чего вам?
— Мой меч. И щит.
— Никак выкуп принесли?
— Нет.
— Так с какой стати их вам отдавать?
— Я в них нуждаюсь.
— А мне-то что!
— Попробуешь помешать мне — убью.
— Они вон там лежат, — показал Уилл.
Хоть бы не опоздать, о боги, молился про себя Дунк. Меч привычно тяжелил пояс, раненая рука, которую оттягивал щит с висельником, отзывалась болью на каждом шагу. Дунк боялся, что закричит, если кто-то ее заденет.
В замковой септе было тихо и сумрачно, только свечи мерцали у алтарей Семерых. Больше всего свечей, как и следовало ожидать во время турнира, поставили Воину; перед темным алтарем Неведомого горела одна-единственная. Отцу и Матери досталось по дюжине, Кузнецу и Деве чуть меньше. Под яркой лампадой Старицы молился о ниспослании мудрости лорд Амброз Батервелл.
Он был здесь не один: навстречу Дунку выступили два латника в кольчугах под камзолами дома Батервеллов.
— Ни шагу дальше, сир, — молвил один. — Нечего вам тут делать.
— Есть что! Говорил же я, что он непременно меня отыщет. — Из мрака рядом с Отцом вышел Эгг, блестя бритой головой при свечах. Дунк чуть не кинулся обнимать его, но почему-то сдержался. В голосе Эгга слышался не испуг, а скорее гнев, и таким суровым Дунк его прежде ни разу не видел. А тут еще Батервелл на коленях…
Лорд поднялся. Бледное в тусклом свете лицо, блестело от пота.
— Пропустите его, — приказал он стражникам и сделал Дунку знак подойти. — Мальчику не причинили никакого вреда. Я хорошо знал его отца, когда был десницей. Да будет принцу Мейекару известно, что все это задумал не я.
— Он узнает об этом, — пообещал Дунк, не понимая, что такое здесь происходит.
— Это все Пек, клянусь Семерыми. — Лорд возложил руку на алтарь. — Да поразят меня боги, если я лгу. Он говорил мне, кого приглашать, кого нет, и привез сюда этого юного претендента. Я не хотел становиться изменником, верьте мне — но Том Хедль, муж моей старшей дочери, настоял.
— Он ваш первый боец, — вставил Эгг. — Если он состоит в заговоре, то и вы тоже.
Да тихо ты, хотелось заорать Дунку — твой язык нас погубит! Но лорд Батервелл воспринял это как должное.
— Все не так просто, милорд. Хедль командует моим гарнизоном.
— Но должны же у вас остаться преданные короне воины.
— Да. Эти двое и еще несколько. Я был слаб, признаю, но никогда не изменял трону. Ставленник Пека с самого начала вызывал у нас с Фреем большие сомнения.
