Он закрыл глаза, ощущая тепло человеческой руки. Его тело никогда не было таким — полным жара бегущей по венам жизни. Его жизни, а не той, что он украл у незнакомца в подворотне или достал из холодильника, обрекая каждый раз какого-то сильно раненного незнакомца на верную смерть, потому что он не получит этот заветный пакет с донорской кровью. Сончже завидовал Алисе, так же, как завидовал Мамото и Себастьяну и даже Ли, в чьем давно умершем теле под силой её демонической силы сохранилась искра жизни, благодаря её тело не застыло во времени, как он. Вампир всегда будет жаждать этого тепла, когда в очередной раз его руки, прикоснувшись к человеку, почувствуют тепло чужой жизни, той, которой у него никогда не было. И все те россказни окружающих, которые настойчиво уверяли, что рождены легче живётся, поскольку они ни о чем не жалеют, вспоминая прошлое, были полным бредом. Как и то, что те, у кого изначально не было выбора, не желают себе иной участи, поскольку они с другим и не сталкивались. Сончже жалел. Жалел о том, что родился, что не стал бесчувственным монстром, как остальные вампиры. Жалел, что все еще не стал таким, что решил искать учителей среди людей, а не вампиров. Теперь же он стал заложником несбыточных мечтаний, в которых он смог бы побороть своего вампира и стать человеком. Никто не знал о его душевных стенаниях, но в этом вампир не искал виновных.
Так они и оставались в такой положении еще некоторое время. Вампир, с закрытыми глазами грезивший о тепле человеческой смерти и ещё совсем дитя с душой старухи, нависшая над ним. Долго все молча наблюдали за происходящим, словно перед ними открылась трогательная сцена из фильма, но после пары минут проникновенной тишины, демон едва отдернул Ли и молчаливо поинтересовался, что происходит.
— Это они так мириться. Сончже всегда так делает, если чувствует свою вину, — тихим шепотом ответила ему девушка. — Но что-то в этот раз все затянулось, — не без зависти заметила она, и словно понимая причину её недовольства Мамото громко поинтересовался:
— У нас тут конечно ещё тот клуб садомазохистов, но я бы хотел спросить, — он смог обратить на себя внимание всех в комнате, после чего спросил, в упор глядя на избитого вампира. — Что ты предлагаешь? — Алиса резко повернулась в его сторону, со злобной искрой в глазах под сведенными бровями. — Не смотри на меня так, — спокойно попросил её оружейник, даже не содрогаясь от её пристального взгляда. — Наживка должна быть слаба, иначе монстр не станет рисковать, а нам быть слабыми нельзя. Тут вся команда в охоте участвовать будет. Да и нет среди нас слабых. Даже мы с Ли можем дать фору многим монстрам. Остаётся только этот парень, Хамелеон. Он сможет выжить. Хамелеоны легко превращаются в монстров, если пожелает. Ничто не помешает ему скопировать силу чудовища и противостоять ему на равных, а то и с преимуществом. Алиса, других вариантов нет, — начал убеждать подростка Мамото, стараясь не поддаваться её укоряющему взгляду. — Не использовать же нам малютку Мигеля. Он совсем ещё дитя. Так что ты нам расскажешь, Сончже? Как нам заставить убийцу поверить в живого свидетеля?
— Пустим слух, что в живых остался свидетель-паренек, с которым Алиса столкнулась. Учитывая, сколько монстров осталось в городе после милости Алисы и их обширные связи между собой, достаточно просто поболтать громко по телефону, проходя мимо одного из них, и слух быстро разойдется по всему Лондону и за его пределы, — тут же переключился Сончже, чье настроение мгновенно изменилось под влиянием новых мыслей. — И поверьте мне, в скором времени оно начнет на него охоту, и мы убьем чудовище, разыграв игру по нашим правилам, — с легкостью проговорил Сончже, разведя руки слегка в стороны. По его словам все действительно было легко, но все понимали, что на деле это будет опасная игра, правила в которой писать будут не только они, но и монстр и даже Хамелеон, которого они хотят привлечь к столь опасному занятию без его желания, сможет внести свою лепту, которая будет в состоянии разрушить все на корню и превратить в прах любой план.
— А ты не боишься, что монстр убьет парнишку? — слегка ошеломленная от цинизма идеи спросила Ли. — Это слишком опасно. Я бы не хотела, чтобы на мне была ещё одна невинная душа. И без того грехов хватает, — в знак поддержки она посмотрела на остальных членов команды, на лицах которых была откровенная солидарность с её высказыванием. Никто не хотел быть в ответе за чужую жизнь.
