Это было незабываемо. Алиса отчетливо помнила день, когда Юстас привел ее в свой дом к маленькой девочке с кошачьими ушами. Лил первые пару часов до жути стеснялась Алису. Котенок совсем не боялся охотницу, ведь она еще не встречала таких и не имела представления, насколько они могут быть опасны. А потом девочка немного привыкла к девушке, и тут понеслось: Лил постоянно просила Алису покатать ее на спине, почитать книги, а потом и вовсе ходила с ней весь день за руку. Лил спокойно принимала облик кошки, садилась к гостье на колени и громко мурчала, показывая тем самым свою любовь. А когда Алиса пришла в последний раз, Лил назвала ее мамой. Нэко никак не хотела принимать тот факт, что охотница на самом деле ей никто, всего лишь хороший знакомы ее папы, которого она так любила. Эти воспоминания развеселили обоих. Лишь под вечер Алиса попрощалась с Юстасом и отправилась в убежище. Но стоило ей покинуть полицейский участок, как она поняла, что ее хорошее настроение не поможет ей решить все ее проблемы. Ибо тот кошмар, который ожидал ее в убежище, не снился Алисе даже в ее самых страшных снах.
Весь путь до убежища Алиса чувствовала тяжесть на сердце. Она уверяла себя в том, что виной тому новость об увольнении друга, вина в котором отчасти все же лежала на ней. Но все же она послушала свой внутренний голос и поспешила домой. Девушка не хотела верить в то, что с ее командой что-то произошло. Надеялась на свое суеверие и глупость, которые ни раз приводили к тому, что она придумывала кучу страшных вещей, которые каждый раз оказывались лишь плодом ее богатого воображения. Но все надежны рухнули, когда охотница подошла к убежищу и остолбенела от увиденного: металлическая дверь, ведущая в подъезд, была вырвана с петель, смята, словно лист бумаги, и отброшена в сторону на несколько метров. Подросток так испугалась этой картины, что забыла как дышать, продолжая смотреть на дверь, стоя на одном месте, словно ее ноги приросли к земле.
Придя в себя и оценив обстановку, Алиса не спеша зашла внутрь, достав из кармана на вид простой перочинный нож, чье серебряное лезвие превращало его в хорошую защиту от оборотней, а возможность использовать его еще и и как плеть благодаря тонкой, как нить, но невероятно прочной цепи, которая разматывалась и сматывалась при помощи кнопок на ручке, давало возможность держаться от таких опасных и довольно заразных существ на расстоянии. А в том, что в убежище ворвались оборотни, у охотницы не было сомнений, хотя смятая дверь — было явно не их лап дело. На такое не способен даже самый сильный вожак стаи. Но стойкий запах мокрой псины и следы когтей повсюду в подъезде говорили сами за себя. В квартире через распахнутую дверь Алисе открылась не менее страшная картина. В коридоре было просто море крови и несколько тел незнакомых мужчин в рваной одежде. Кажется, Алиса видела их в стае старого оборотня, обосновавшегося в доках, но она не была в этом уверена, как и в том, что они ворвались в убежище, чтобы убить Хамелеона. Можно было бы предположить, что кто-то из команды уложил этих ребят, если бы ни одно но: они были разодраны и проткнуты насквозь чем то большим, а некоторые и вовсе были выпотрошены, как те жертвы, которым не повезло повстречаться с тем злом, которого в тайне боялся даже сам Себастьян. На такое зверство среди команды Алисы был способен только демон. у остальных просто не хватило сил. Он уже делал нечто подобное на строительной площадке в день своего появления в смертном мире. Но одно дело люди. С волками все куда сложнее. Ведь они проворнее, сильнее, быстрее и опаснее, чем обычные смертные.
Алиса поняла, что сама она не разберется в произошедшем. Ей нужно было отыскать хоть кого-то живым. Охотница вдруг подумала, что, может, ее команде, как и прежде, удалось покинуть убежище, целыми и невредимыми. Такую надежду давала смятая дверь на улице. Возможно, Себастьян, будучи в гневе после сражения, не стал долго думать на счет открытия двери, и просто вырвал ее с петель. Он однажды уже едва не снес эту дверь после очередной охоты на монстров. Но тогда его остановили. Возможно, на этот раз все настолько устали, что не стали ему мешать выплескивать свой гнев. Или же, мешать было уже некому. Но почему то охотница верила в то, что и на этот раз судьба была к ним благосклонна.
