Полностью поменяв обличий, монстр стал медленно двигаться в сторону Алисы, словно хищник к добыче, медленно, крадучись, но уже полностью уверенный в своей победе. Та вновь попыталась встать, но не вышло, ноги подкашивались от любой физической нагрузки. Ей нужно было еще немного времени, чтобы оклематься, но жестокий убийца больше не намеревался трепаться и рассказывать о своих планах на будущее. И когда охотница уже смирилась со своей участью, решив, что не сможет ничего поменять, появился новый вариант исхода событий, которого она никак не ожидала.
Как из ниоткуда с громким грозным рыком выскочил оборотень и встал между девушкой и монстром, защищая охотницу от смертельной опасности, готовый ринуться в бой. Это был старый, седой волк, куда больше тех, кого Алисе прежде доводилось видеть. Она не раз слышала, что оборотни, подобно змеям, растут в зверином обличии всю жизнь, но перед ней впервые обратился кто-то такого возраста, как Франк. В волчьем оскале отсутствовало несколько зубов, но это не уменьшало его величия и опасности. Он предупредительно зарычал на монстра. Тот посмотрел на волка с вопросительной ноткой на уродливой морде, после чего вновь пошел вперед с еще большей улыбкой предвкушения. Поняв, что чудовище не отступит, волк с невероятной прытью бросился на врага, нанеся ему несколько сильных ран зубами и острыми когтями, вцепившись в плечо монстра, пытаясь откусить ему и вторую руку. Чудовище взревело от боли и отшвырнуло оборотня в сторону. Зверь попытался вновь напасть, но монстр, ловко увернувшись, ударил волка со всей силы хвостом. Пролились первые капли волчьей крови. Оборотень взвыл, но продолжал мешать монстру, быстро атакуя и отскакивая от ударов врага, искренне удивляя того своей силой и скоростью, которую сложно было представить, исходя из его размеров. Сончже попытался вновь нанести удар волку, но тот увернулся и вцепился в хвост зубами, принеся боль и корейцу, и себе.
Шипы впились в пасть оборотня, но тот не разжал зубы, а наоборот, сильнее сомкнул челюсть, делая рвущие движения головой, стремясь откусить твари его самое опасное оружие. Он приложил все усилия и рывком оторвал хвост чудовища. Столь сильного оборотня еще не видел никто, а тем более его противник, убивший едва ли не половину взрослых и сильных мужчин из его стаи. Но раны в пасти волка были очень глубокими, а рывок сделал их еще и рваными. Пока волк, оглушенный болью, пытался прийти в себя, монстр освирепел. Он подбежал к оборотню и, не дожидаясь, пока тот поймет, в чем дело, проткнул его тем, что когда-то было рукой. Щупальце прошло насквозь, задев жизненноважные органы и по сути уже убив Франка. От таких ран волк перевоплотился в человека. Сончже медленно опустил старика на пол, словно не желая тому причинять еще больше боли и страданий в знак уважения к достойному противнику, которому в одиночку удалось сделать больше, чем всем оборотням вместе взятым. Радость на лице монстра выражали лишь победоносная улыбка. И все же кореец не мог понять кое-чего в выборе старика и потому спросил у него, пока тот медленно умирал, от нанесенных ран, захлебываясь кровью:
— Зачем? Зачем ты умер? За кого? За нее? — монстр показал головой на Алису, которая все это время пыталась прийти в себя. — Она ведь такой же монстр, как и я. Она тебе подобных убивала стаями. А ты, глупый старик, умер, чтобы в конечном счете я оказался прав. — Алиса уже пришла в себя, но не могла пошевелиться, с ужасом наблюдая за открывшейся перед ней картиной. Франк повернул голову к Алисе, улыбнулся и прохрипел:
— Алиса, ты помнишь? Ты пришла не проиграть, а отомстить. Отомстить за свою семью. За семью, — после этих слов его глаза закрылись, и сердце перестало биться. Охотнице не нужно было слышать его сердцебиения, чтобы понять это, как и тому, кто стоял, склонившись над стариком в ожидании ответа, которого он так и не получил. Из-за этого монстр брезгливо отшвырнул тело в сторону и с улыбкой непонимания произнес:
— Что за бред нес этот старикашка? Какая семья? Это мы то? Мы и друзьями никогда не были друг другу, — монстр выпрямился, продолжая удивленно смотреть на погибшего оборотня, задумавшись над его последними словами. — Семья? Для нас это слово давно забыто. Разве ты так не считаешь? Ты ведь того же мнения, что и я, верно? Нет ничего ценнее собственной шкуры. А этот, — он кивнул на Франка, — идиот. И умер он по-дурацки, — Сончже еще недолго посмотрел на него, потом вдруг рассмеялся, словно неожиданно вспомнил смешной анекдот, но затем резко стал серьезным, повернувшись к Алисе, словно впервые ее увидев, и наигранно продолжил. — На чем я остановился? Ах, да, на тебе.
