— Можешь раздеть меня сам, если ты такой шалун, — она подошла к самой кровати. — Чего ты ждешь, мой повелитель? Сорви с меня все это тряпье, я хочу почувствовать твои руки на своем голом, изнывающем теле.
Чем больше говорила девица, тем шире становились глаза воина, и тем больше непонимания и испуга читалось в них. Но Жорж не видела этого, она самозабвенно пела свое соло, там, где возможен только дуэт.
— Я не буду… Не надо! — паниковал воин.
Не обращая внимания на содержание фраз, нимфа слышала лишь его будоражащий голос. Поднявшись на кровать, она легко села на мужчину верхом и принялась стягивать с него плащ. Над причиной, почему он не снял его при входе, Жорж не задумалась тогда, не придала этому значения и сейчас. Еще одна ошибка ослепленной своей самоуверенностью и целью алчной женщины.
— Хватит, не надо, — крик беловолосого мужчины не достигал предназначенных для него ушей, зато достиг других ушей.
Спустя пару мгновений в двойные двери дворца утех раздался мощный стук, от чего задрожали стекла. Многие вышли из своих комнат: как нимфы любви, так и их мужчины. На второй громоподобный стук вышли все, в том числе и дворецкий, который усиленно делал вид, что это не по его душу. А за душу уже начали переживать все. Как-никак полнолуние. В это же время раздался третий и последний в существовании двустворчатой двери удар. Одна сторона оторвалась вместе с петлями и рамой, вторая раскрошилась и осыпалась на покрашенный желтой краской пол. Порыв ветра погасил почти все огни в здании, создавая атмосферу отчаяния и ужаса. За то время, пока оседала пыль, не было произнесено ни звука. Только цокот приближающихся копыт. как похоронный марш, обрекал всех обитателей не богоугодного заведения на страшные мучения и расплату.
В это время молодой воин, сбегая от настырной девицы, извернулся и соскочил с кровати. Растерявшаяся Жорж не сразу поняла, что случилось. Дверь с грохотом распахнулась, потушив свечи, а в ней появилось неизвестное мощное существо с вывернутыми ногами и длинными волосами спереди. Комната погрузилась в полумрак. Как только последняя преграда была сломана, в темное пространство ворвался свежий воздух и причитания:
— Это Всенижний!
— Нам всем конец!
— Он пришел за нами, грешниками…
— Его пламя сожжет, нас, мы обречены!
— Всенижнему нужна Жорж, она распутница, совратила праведника.
— Да, он был чист душой, она убила его благочестие!
— Она убийца…
— Воровка…
— Ведьма!
— Некромантка!
Жоржета видела перед собой чудовище, она слышала все, о чем кричали снизу. Неужели она действительно совратила праведника? Неужели Всенизший пришел за ней из-за ее грехов? Она обрекла себя на вечные муки?
Тем временем чудовище развернулось, и Жорж узрела его вторую морду. Такую же уродливую и мерзкую, как первая. Ведь никто и предположить не мог, что одна из девушек, испугавшись, насадит свой лучший корсет, что был в этот момент у ее спутника в руках, прямо на морду «Всенижнему».
Медленно двигая копытами, исчадье низших миров приближалось к Жоржете. Женщина в ужасе не могла пошевелиться, только немигающе смотрела на свою кару. Чудовище полыхнуло горячим паром и вновь развернулось первой мордой. Удар двумя вывернутыми наружу конечностями, и кровать погребла под собой одну из искуснейших нимф дворца утех. Прелюбодеяние не состоялось.
Спустя неполный лунный цикл никто и не вспоминал о нимфе Жоржете. Все знали послушницу Всевышних — Жоржету Очистившуюся.
Около двадцати человек той ночью стали свидетелями жестокой расправы над согрешившим праведником. Двумордое исчадье спустило несчастного с лестницы, настигнув его внизу, оно начало копытами выбивать из него дух, топчась по несчастному. Когда же грешный смог подняться, вторая морда чудовища попыталась поглотить его, но воин извернулся и содрал с него кожу, обратившуюся после изящным корсетом. От этого зрелища все дамы лишились чувств и не были более свидетелями того, как монстр все-таки схвати зубами обреченного и, изрыгая ядовитый пар, поскакал в ночь, освещенную полной луной.
В это беспокойное время полнолуния многие жители города видели несущееся нечто, что тащило по брусчатке тело мертвого грешника, бывшего когда-то праведником. Неудивительно, что после той ночи дом терпимости потерял больше половины своих клиентов.
***
Посреди ночи раздался душераздирающий крик, от которого кровь стыла в жилах. От него я и проснулась. Все еще пытаясь отдышаться и прийти в себя, взглядом нашла Вана. Он сидел на расстеленном на полу одеяле и пораженно смотрел на меня своими хризолитовыми глазами. И я поняла, кричала я. Осознание накрыло удушающей волной. Кто-то умрет. Я была в этом уверена. Сегодня ночью мне снова придется петь скорбную песнь.
Блок спал раньше на три весны. Я надеялась больше никогда не чувствовать смерть и страдания. Как наивно для плакальщицы. Я обхватила колени руками и оперлась на них подбородком. Теперь сон еще долго ко мне не придет.
— Дана, что случилось? — Малыш был сильно взволнован. Хорошо, что пока не боялся меня. Другие в ужасе от моего крика бежали как можно дальше.
