Спасаясь от следующего удара, ослепленный болью в разрубленных мышцах, он выронил топор…
Сделал шаг вперед.
Еще один…
В-ж-ж!
И на его спине выросли деревянные иглы.
Арбалетчики не промахнулись…
Я повернулся и пошел через поле к помосту. При моем приближении арбалетчики расступились и освободили дорогу. Своего оружия они, кстати, не перезарядили — хороший знак!
Тесак мне убирать было некуда, и я просто сунул его за ремень, предварительно протерев от крови. Подойдя к помосту, поднял голову и посмотрел на управляющего.
— Все?
— В смысле — все?
— Суд закончен?
Он приподнялся с кресла и подошел к краю.
— Жители деревни Верхний Лес! Вы все видели, к чему приводит пренебрежение установленными законами! Такая и даже еще более тяжкая кара постигнет всякого, кто отступит от установленного порядка! Идите по своим домам и помните это!
Посмотрев на расходящихся крестьян, Гарт повернулся ко мне.
— Я вижу, милорд, у вас есть вопросы?
— С вашего позволения.
— Тогда… пройдемте в харчевню. И, хоть ее хозяина больше с нами нет, еда там еще осталась. Мои люди приготовят что-нибудь. Вы ведь, наверное, голодны?
Надо отдать должное расторопности его свиты. Мы еще не успели дойти до дома, а там уже хозяйничали люди управляющего. Нам принесли пива. Не того пойла, которое я тут уже пробовал, а вполне приличного пива. Не «Хайнекен», но на настоящее пиво уже похоже. Гарт по-хозяйски расположился во главе стола, заняв лучшее место. Черт с ним, мне и сбоку неплохо.
— Итак, Гарт, что означает этот клинок? Чем он знаменит? И кто такие эти «Серые рыцари»?
— Считается, что убитый ими человек попадает прямо в ад!
— Сразу и без пересадки? Независимо от его прочих заслуг и поведения?
— Пересадка?
— А! Не обращайте внимания, это так… к слову пришлось…
— Именно так все и обстоит. Никакие заслуги в прошлом не влияют на то, куда попадает человек, убитый Рунным клинком.
— А это известно достоверно?
— Так говорят… Никто, как вы понимаете, не проверял.
— Хорошо… А дальше?
— Ничем другим этот клинок не знаменит. Единственное, что он дает своему владельцу, так это возможность понимать речь других людей. Все.
— То есть в остальном — это обычная железка?
— И да и нет. Клинок нельзя сломать. Совсем. Он не тупится, его не надо точить. Его невозможно расплавить и перековать. Нельзя украсть. Хозяин рано или поздно его опять обретет. Как — не знаю.
— Это все?
— Не совсем. Пока у вас с собой этот клинок, вам никто не откажет в приюте и в еде. Серого рыцаря примут в любом доме.
— Неплохо!
— Не торопитесь. Это отнюдь не следствие горячей к вам любви и уважения.
— То есть?
— Считается, что Серые рыцари борются со злом… так это или нет, никто точно не знает. Но вот искоренять зло — это прямая обязанность Серого рыцаря. А положа руку на сердце — кто из нас безгрешен? Достойны ли мои поступки внимания Серого рыцаря? А если да? А все ли мои домочадцы без греха?
— Круто… не ожидал…
— Поймите здешнего крестьянина. Его жизнь и так нелегка. Заработок его, как правило, скуден и недостаточен. Если он сможет украсть — украдет непременно. И вот приходите вы… в ваших глазах его воровство непростительно. Должен ли он вас любить?
— Ну… не должен, я полагаю.
— Тогда учтите еще и то, что вас всегда будут хотеть убить!
— За что?
— Вас м а л о. За всю жизнь крестьянина второй такой же гость в его ворота может и не постучать. Да и кроме того… не каждый осудит человека, напуганного столь страшной перспективой. Адские печи, знаете ли… хороший аргумент. Крестьянину, да и не только ему, ваша правда не нужна. Ему важна только выгода для него и его семьи. А достичь ее только по закону… способен далеко не каждый.
— То есть, если бы Вилем меня убил…
— За вашу смерть никто не стал бы мстить. Даже я.
— Но я ведь не напрашивался на эту должность!
— Достаточно ОДИН раз взять в руки меч для нападения или защиты. Если вам это удалось — меч признал вас хозяином. Все. Обратного пути нет.
Звякнувшая по клинку пуля… защита, как ни поверни.
— Вас не любит церковь. Во всяком случае, ОЧЕНЬ не любила до недавнего времени. Потом… как-то договорились. Двоих посмертно даже канонизировали!
— Да уж… перспектива… Остается только в берлогу залезть да там и жить.
— Это еще не все.
— Да вы мне тут уже сколько понарассказывали…
— Закончу и вовсе нерадостно. Вы, Алекс, не имеете более права на ошибку. Любое ваше неправедное деяние — и в ад попадаете уже вы!
— Ничего себе перспектива!
— Вот и подумайте, кому охота иметь рядом с собой человека, способного либо отправить тебя в ад, либо угодить туда самому. Так что не обольщайтесь мнимым радушием. Вас тут никто не ждет, не любит, и никому вы здесь не нужны.
— Совсем никому?
— Ну… бывают исключения, не спорю. Но я не помню сам и не слышал от кого-либо еще, хоть об одном Сером рыцаре, который был бы счастлив в своей жизни. Они все погибают. Рано или поздно, так или иначе. У них нет семьи, дома, даже друзей — и тех нет.
— Зачем же тогда они приходят?
