— Почему бы вам не поступить так же, как и я? Заставьте закон работать на вас. Превратите их в своих йоменов, возьмите с них меньше, чем с крестьян, но и в ответ предложите меньше. Вы получите прибыль с тех, с кого до этого вообще ничего не имели, а они успокоят себя мыслью, что теперь живут на законных основаниях и могут рассчитывать на определенную защиту.
— Интересная мысль… Я подумаю над ней. Но как же мне, дьявол, встретиться с ними, чтобы сделать свое предложение?
— Я, конечно, не уверен, мой господин, но мой опыт подсказывает, что люди определенного типа обычно знают друг друга. Если хотите, я спрошу моего управляющего, что он может сделать. Он никогда ни в чем не признается, но, бьюсь об заклад, передаст ваше сообщение.
— Хорошо, хотя один спор в день вполне достаточен… Прикажи ему поехать с нами завтра.
— Завтра, мой господин?
— Да. Существует определенная церемония, которой мы пренебрегли. Определение границ твоих владений. Мы должны объехать твои земли, чтобы все знали, где они находятся, и не возникало недоразумений в дальнейшем. Пан Мешко и барон Ярослав встретят нас в назначенное время у своих границ завтра… Ну что ж, я вполне наелся. Кристина прекрасно готовит. У тебя запланировано какое-нибудь развлечение, пан Конрад?
— Танцы, мой господин. Вы сможете подобрать себе достойную девушку на ночь.
— Замечательно. Но тебе действительно надо приучить себя приказывать крестьянам, а не просто просить их что-то сделать.
Мои лесорубы пристрастились к довольно жестокой игре. Верхолазы забирались на дерево, чтобы отпиливать верхушку, а двое или трое вальщиков тут же принимались стучать топорами по тому же самому дереву снизу. Цель игры — выяснить, смогут ли верхолазы закончить свою работу, прежде чем ствол упадет на землю. Я приказал прекратить такие игры, но на меня никто не обратил внимания. Наверное, я был недостаточно убедителен. Верхолазы становились невыносимыми — со своим напыщенным видом и неизменными шипами. Может, в душе я хотел увидеть, как они проиграют.
Графа Ламберта игра поразила так же, как и скорость, с которой мои люди могли свалить дерево. Его жизненная философия — и вообще характер — подразумевали следующее: если кто-то делает опасную на первый взгляд работу, граф должен непременно попробовать совершить то же самое.
— Ты проделывал это, пан Конрад, не так ли?
— Да, мой господин, мне пришлось показать им, как нужно рубить.
— Хорошо!.. Тогда ты и мне можешь показать. Эй, крестьяне, снимите свое снаряжение и отдайте его нам на время.
Верхолазам не очень понравилось обращение «крестьяне», и еще меньше — идея одолжить «их» снаряжение. По округе ходило несколько анекдотов о верхолазах, принимающих ванну с шипами на ногах и занимающихся любовью в том самом снаряжении, в котором они лазают по деревьям.
Но они ничего не могли поделать, кроме как подчиниться.
Граф всегда схватывал все на лету, и мы вскоре оказались наверху с пилами в руках. Он работал так быстро, что, пытаясь угнаться за ним, я не успел испугаться.
Когда верхушка рухнула на землю, а мы болтались взад-вперед на высоте в пятнадцать этажей, граф Ламберт посмотрел вниз и воскликнул:
— Что за черт? Никто не рубил дерево под нами!..
— Ваша светлость, а вы сами осмелились бы рубить дерево, на котором сидит князь?
— Твой довод понятен, но черт возьми! Я думал, мы выиграем!..
Вскоре мы поехали размечать мои границы. Граф Ламберт решил сделать церемонию праздничной, поэтому, кроме рыцарей, мы взяли с собой Кристину с ее паннами, и девушек, с которыми граф Ламберт со свитой провели прошедшую ночь. Счастливицы одолжили в замке наряды, однако некоторым все же пришлось ехать на вьючных мулах, потому что лошадей у нас не хватало.
По просьбе Ламберта к нам присоединился мой управляющий, и Петр Кульчиньский тоже, потому как последнему дела не нашлось и он ухватился за возможность мечтательно глазеть на Кристину издалека. По идее, нам требовалось как можно больше свидетелей, желательно молодых: они дольше проживут и станут очевидцами церемонии для следующего поколения.
Пан Мешко и пани Ричеза встретили нас на своих землях, и дальше компания двинулась по нашей общей границе. Граф Ламберт указывал ориентиры всем и каждому. В те времена, до изобретения топографической съемки, именно так и устанавливали границы.
Барон Ярослав и пан Стефан не встретили нас в назначенном месте в положенное время. Мы остановились, развернули завтрак и устроились ждать. Но даже когда неторопливое пиршество окончилось, они не появились Граф Ламберт начал злиться.
— Пан Даниил!.. Вы точно ездили к ним вчера? Сказали им встретить нас здесь и сейчас?
— Конечно, ваша светлость.
— Черт их подери!..
— Мы с ними не очень поладили, мой господин, — вмешался я.
— Они могут сколько угодно ненавидеть тебя, но ослушаться приказа сеньора!.. По коням! Мы едем без них! Пан Мешко, останься с нами в качестве свидетеля.
Итак, мы закончили объезд моих границ без пана Стефана. Позднее я гадал, не приписал ли мне Ламберт какие-нибудь земли барона, чтобы проучить его. Однажды эта граница мне боком выйдет.
