Сидзюока лежала к югу, южнее Миуры, и от землетрясения не пострадала. Постройки оставались невредимыми с тех самых пор, когда Иеясу выбрал это место в качестве летней резиденции. Теперь огромная крепость нависала над городом, словно богиня-покровительница.
Здесь тоже кипела суета, присущая любому монаршему двору, хотя официально принц удалился от дел целых семь лет назад. Сукэ встретил их сразу же, стоило им ступить во внутренний двор.
— Уилл! Добро пожаловать в Сидзюоку! Как давно я тебя не видел. И Мельхиора. Рад снова встретиться с вами, друзья. Великий день сегодня, Уилл. Великий день. Прибыл посол от знаменитого короля Филиппа. Человек по имени Сотомайор. Он хочет заключить официальный договор о дружбе между нашими народами. Разве это не замечательная новость, Уилл?
— В самом деле, Сукэ. А что принц?
Сукэ улыбнулся:
— Ждёт тебя, Уилл. Несмотря на все эти годы. Впрочем, мне кажется, он никогда всерьёз не гневался на тебя. Он просто хотел выглядеть разгневанным. А теперь, когда настал час вести переговоры с испанцами, он хочет, чтобы ты был рядом с ним. Идёмте.
Он провёл обоих европейцев в галерею. Здесь толпились десятки придворных, рассчитывая получить аудиенцию у принца. А может, они просто последовали за сёгуном из Эдо. Здесь были и голландцы, проделавшие неблизкий путь из Нагасаки.
— Капитан Адамс, — окликнул минхеер Спекс — невысокий, суетливый человечек, постоянно размахивающий руками. — Какая плохая новость. Очень плохая.
— Плохая новость, минхеер? А, здравствуйте, минхеер Зегерзоон.
Второй голландец, ростом повыше своего товарища, с длинным худощавым лицом, кивнул в ответ.
— Добрый день, капитан. Здравствуйте, минхеер Зандвоорт. Что нам делать с этим доном?
— Делать, джентльмены? — удивился Уилл. — Но, господа, торговля с Испанией — в интересах Японии. Думаю, дон встретит тут тёплый приём.
— Но в наших ли это интересах, капитан?
— Если вам это не нравится, то винить во всём вы должны только самих себя. Периодически я говорил вам, чего принц ждёт от Европы, но вы упорно продолжаете привозить свои зеркала и часы, кипы никчёмных тканей и всяческие безделушки. Когда же вы поймёте, минхеер, что Япония — не Африка и что её цивилизация в некоторых отношениях превосходит вашу?
— Господи, сэр, ваши слова меня просто изумляют, — заявил Спекс. — Вы разве не реформист? Этот Сотомайор — папист. Больше того, он воплощает всё злое могущество Испании, против которой наши два народа столь долго сражались.
— Ваши народы, минхеер Спекс. Мой народ ещё не воевал с Испанией и пока что не собирается.
— О боже! — воскликнул Спекс — О боже!
— Однако, — заметил Зегерзоон, взглянув на Сукэ, — ваш принц, похоже, предпочитает протестантский вариант христианства римскому. Это правда, что он приказал даймио Аримы атаковать большой португальский корабль?
— Правда, мастер Зегерзоон. Но пользы от этого не было никому. Однако вы заблуждаетесь, думая, что руководствовался он религиозными соображениями. В отличие от Европы, здесь на это внимания не обращают. Он поступил так, чтобы груз — а ему сообщили, что там огнестрельное оружие и порох, — не был переправлен в Осаку, семейству Тоётоми.
— А истинность доклада, уважаемые джентльмены, — заметил Сукэ, — подтвердилась, когда галеон загорелся и взорвался. Говорят, что грохот был сильней, чем при извержении вулкана.
— Ох уж эти мелкие царьки с их вечными раздорами, — вздохнул Спекс.
— Я бы посоветовал вам выбирать слова, сэр, — предупредил его Уилл. — Тем более что вы находитесь во дворце одного из этих мелких царьков, как вы их называете. Да и не забывайте, что принц мановением руки соберёт армию больше, чем Испания и Австрия вместе взятые. А теперь извините меня, господа. Мой господин ожидает меня.
— Но вы уж замолвите за нас словечко, капитан Адамс, — просительно произнёс Зегерзоон. — Минхеер Зандвоорт, мы умоляем вас во имя наших общих предков.
— Не сомневайтесь, минхеер Зегерзоон, — заверил его Мельхиор, — что капитан Адамс и я поступим так, как этого требуют интересы Японии. В этом вы можете быть уверены.
Палата совещаний — комната в сорок татами — была заполнена коленопреклонёнными вельможами, среди которых виднелось несколько испанцев, великолепных в своих сияющих бархатных камзолах. Они оглядывались вокруг со странной смесью интереса и встревоженности на лицах. Принц сидел на возвышении в дальнем конце комнаты, рядом с ним — сёгун, а перед ними громоздилась высокая фигура дона Нуньо де Сотомайора.
Уилл вздохнул. Да, непростое дело ожидает его. Наместник испанского короля, Виверо-и-Веласко, оказался на удивление простым и симпатичным человеком, стремящимся побольше узнать о Японии и старавшимся соблюдать здешние обычаи. Сотомайор же не только остался стоять, выглядя совершенно неуместно в комнате, полной коленопреклонённых людей, но и не согласился оставить свою шпагу у входа. Теперь его рука покоилась на эфесе самым вызывающим образом.
