Чистое презрение? Нет, с чего бы? Или, может, это снова его недовольный дух поднимается откуда-то из глубины утробы? Салюты, уважение, с которым обращались к нему Сэйрис и Кокс при высадке на берег, — всё это явная фальшивка, но, тем не менее, предназначалась она для того, чтобы произвести впечатление на толпу зевак и на Мацуру в том числе. А теперь ещё и этот пир, во время которого англичане так неуклюже восседали на полу, поглядывая на сакэ и сырую рыбу с таким же изумлением, с каким он сам с Мельхиором, наверное, смотрел на угощение в Бунго в тот далёкий день. Теперь Мельхиор пил и разговаривал с хозяевами на другом конце комнаты, и японские гости тоже выглядели вполне раскованными… Впрочем, как и Сэйрис. Вот в чём разница. Этот человек был простым корабельным плотником с судоверфи.
И, без сомнения, тот хотел это сразу подчеркнуть.
— Адамс, Адамс, — произнёс он. — Должен признаться, имя заинтриговало меня, когда я впервые услышал его в Сиаме. Я знавал как-то сэра Джошуа Адамса. Он был другом моего отца. Из Сомерсета, кажется.
— У меня нет родни в этом графстве, — ответил Уилл.
— Да, действительно. В вашей речи нет и следа акцента западных земель, а я полагал, что он останется даже спустя пятнадцать лет в этих местах. Ну, значит, как я и думал, вы из тех Адамсов, что в Эссексе. Я много о них слышал. Хорошие землевладельцы, и, я уверен, в скором времени они получат дворянский титул. Кто знает, может быть, вы этому и поспособствуете.
— Я не слыхал, чтобы у меня были родственники в Эссексе, — ответил Уилл.
— Нет? В таком случае, сэр, вы действительно загадочный человек. Где же поместье вашей семьи?
— У моей семьи нет поместьев, сэр, — сказал Уилл. — Мой отец был моряком, он жил в Джиллингеме, графство Кент. Он умер во время чумы, как и моя мать. Подростком я выучился на корабельного плотника, и мой брат тоже. Он тоже погиб.
— Корабельный плотник, говорите? Клянусь Богом, сэр, вы сделали неплохую карьеру. — Сэйрис допил сакэ, налил ещё и снова выпил. — Жиденько, жиденько. Этой чепухе не согреть кровь настоящему мужчине.
— Отличная чепуха, как вы выразились, сэр, — возразил Уилл. — Её нужно смаковать, а не глотать залпом.
Сэйрис вскинул голову и посмотрел Уиллу в глаза. Потом капитан улыбнулся.
— Мне, конечно, предстоит многое узнать, мастер Адамс. Буду с вами откровенен, сэр, — мне хотелось бы начать поскорее. Пять месяцев — довольно долгий срок, когда сидишь в этих местах. Я хотел бы поговорить с вашим королём.
— В Японии нет короля, капитан Сэйрис.
— Ну, каков бы там ни был его титул. Сёгун, да? Я хотел бы перекинуться с ним парой слов. У меня для него письмо от самого короля Джеймса.
— В таком случае, сэр, если соизволите вручить мне это письмо, я передам его по назначению.
— Вручить вам, мастер Адамс? Вручить вам? Но мне приказано не выпускать его из рук до тех пор, пока я не передам его лично в руки королю Японии.
— В таком случае, сэр, — ответил Уилл, — вам придётся прождать здесь гораздо больше пяти месяцев. Никто не может встретиться с сёгуном только потому, что ему этого захотелось.
— Сэр, я хотел бы вам напомнить, что я — посол Англии, вашей собственной страны, и меня не остановит никакой языческий царёк.
— Языческий царёк? — воскликнул Уилл. — Капитан Сэйрис, принц более велик, чем любой из монархов, императоров, людей или просто жалких существ, когда-либо занимавших английский трон.
— Измена! — вскричал Сэйрис. — Это слова изменника! — Он вскочил на ноги.
Уилл тоже поднялся.
— Сядьте, не то я изрублю вас в лапшу. Или вы намерены противопоставить вашу жалкую зубочистку вот этому клинку? Что касается измены, сэр, то я не претендую на звание гражданина Англии. Моя страна — здесь, и я горжусь этим.
Все присутствующие умолкли — и японцы, и англичане не сводили с них глаз.
— Идём, Мельхиор, мы покидаем этих джентльменов, — сказал Уилл. — Может быть, завтра, когда эта «жиденькая чепуха» несколько выветрится из их мозгов, мы сможем обсудить наши дела.
Мельхиор тоже поднялся.
— Что это на тебя нашло?
— Я просто забыл, как высокомерны мои соотечественники, — бросил Уилл сквозь зубы. — Что их больше интересуют деяния не самого человека, а его отца и деда. Как узок и эгоцентричен их мир. Как ограничен кругозор.
Кокс прошептал что-то на ухо Сэйрису, и капитан пытался теперь изобразить улыбку, хотя лицо его по-прежнему горело от смеси хмеля и негодования.
— Ну, ну, мастер Адамс, — произнёс он. — Извините, я погорячился. Клянусь Богом, сэр, я восхищаюсь человеком, который горой встаёт на защиту людей, проявивших к нему доброе отношение. Что же касается ваших замечаний о короле Джеймсе — что ж, когда вы покинули Англию, он был почти что врагом. Больше того, в самой Англии очень многие не хотят согласиться с его правом на корону. Ну же, сэр, я ведь не для того обогнул полмира, чтобы поругаться с соотечественником. Вот вам моя рука.
Уилл заколебался.
— Не ссорься с ними, Уилл, прошу тебя, — зашептал Мельхиор. — Принц ведь заинтересован в торговле с Англией.
