— Слова, капитан Сэйрис, в Японии значат гораздо больше, чем в Англии. Быть обвинённым в воровстве — значит наполовину украсть. Что же касается Кимуры, то я доверяю ему полностью. Я уже занимался дознанием по делу, о котором вы говорите, и уверен в том, что это недоразумение. Как я уже объяснял, в Японии очень редко используются наличные, тогда как ваши люди привыкли оценивать всё в деньгах. Если вы предоставите мне это дело, я позабочусь, чтобы с вашими людьми расплатились сполна. Однако будьте уверены, сэр, что, если вы надумаете обратиться к закону, я сделаю контрзаявление. Тогда не только английская голова покатится в пыль, но за нею последуют надежды на основание английской фактории.
— Боже мой, — проговорил Сэйрис. — Боже мой! — Он сел. — Чем скорей я унесу ноги из этой несносной страны, тем лучше. Сочувствую вам, Ричард, от всей души.
— Я научусь обращаться с этими людьми, не сомневайтесь, — заметил Кокс. — Как видите, мастер Адамс ведь научился.
— Да, но превратившись в одного из них, — проворчал Сэйрис. Сикибу стояла в дальнем конце крыльца, спрятав руки в рукавах кимоно, насторожённо наблюдая за спорящими мужчинами.
— Подойди поближе, Сикибу, — позвал Уилл. — Мы просто обсуждаем дела. Драться мы не собираемся.
Сикибу, приблизившись, поклонилась.
— По правде говоря, мой господин, если англичане так обсуждают дела, то уж спор их должен быть довольно шумным событием. Я только хотела сказать, мой господин, что обед готов.
— Тогда идём обедать, — согласился Уилл. — Джентльмены? — Он повёл их в обеденный зал. — Вы сядьте слева от меня, мастер Кокс, а вы — справа, капитан Сэйрис.
Англичане последовали его совету. Сикибу поклонилась им от дверей и опустилась на колени в дальнем конце комнаты — не для участия в обеде, а лишь для наблюдения за служанками. Она обменялась понимающим взглядом с мужем, заметив, как торжествующе улыбнулся Сэйрис своему товарищу, не подозревая о значимости левой руки.
Асока и Айя внесли лакированные столики, по одному для каждого из мужчин, потом подали миски с рисом, чашки с зелёным чаем, жаровню с пылающими углями для приготовления сукиями, деревянный поднос с ломтиками курятины, тарелки соевого творога, рисовые пирожки и, наконец, маленькие бутылочки с подогретым сакэ и крохотные чашечки для него.
— Поистине, мастер Адамс, это же настоящий банкет, — восхитился Кокс.
— Я ведь принимаю гостей, мастер Кокс. Когда мы с женой обедаем наедине, мы обходимся гораздо более простыми блюдами. Чашка риса, кусочек рыбы, чашка чая — и мы вполне довольны.
— О, я понимаю, что обычно вы ведёте скромный образ жизни. И всё же я должен признаться, что заинтригован. Когда я гляжу вокруг — на ваши рисовые поля, на ваш дом, на корабли, ожидающие на якоре в вашей гавани, на содержимое ваших кладовых, когда я слышу рассказы о вас, о вашем богатстве и могуществе, о вашем влиянии на сёгуна и его отца, я не перестаю удивляться — как вы достигли всего этого?
— В то время как я — всего лишь простой моряк? — улыбнулся Уилл. — Сэр, по-моему, эта мысль всё время преследует вас, причём совершенно попусту.
Уилл взглянул на Сэйриса, но внимание его было полностью поглощено палочками для еды.
— Что ж, сэр, должен признать, что мне повезло. Впрочем, я не так уж могуществен, как обо мне говорят.
— В самом деле? Я бы вполне мог назвать вас министром короля. Разве вы не ведёте все внешние дела страны?
— Я не веду ничего, мастер Кокс. На самом деле принц Хидетада, как я подозреваю, искренне не любит меня. Просто мне повезло в том, что я много лет назад оказал принцу некоторые услуги. Тогда между нами возникло взаимное уважение, и поэтому он пользуется моими советами в некоторых областях — к примеру, в морском деле, в определённых науках и, конечно, в том, что касается народов Европы. Но советы испрашиваются и даются исключительно частным образом.
— Однако голландцы утверждают, что без вашего благоволения они ничего не могут добиться. Более того, если бы вы не защитили их перед принцем, их бы давно уже казнили как пиратов.
— В самом деле, сэр, они благодарны за мою помощь. Но принц уже тогда всё решил сам, я только подтвердил его мнение.
— Ваша откровенность делает вам честь, сэр. Однако вы признали, что получаете от них деньги за представление их интересов. Как и от испанцев. Теперь же и мы предложили вам некоторое вознаграждение за помощь в наших проблемах. Могу ли я уточнить, сэр, каких именно услуг мы можем ожидать?
— Вы получите честное освещение ваших деяний и, насколько я сам пойму их, ваших намерений при дворе сёгуна, мастер Кокс.
— И ничего больше? Даже для ваших соотечественников?
— Я уже неоднократно пытался втолковать вам, сэр, что теперь моё отечество — это Япония. — Он взглянул на Сикибу. Глаза её были печальны. Она в достаточной мере понимала их разговор. И она понимала также, какие искушения должны были терзать его душу. Так зачем же он лжёт?
— Клянусь богом, сэр, — произнёс Сэйрис, — меня изумляет, что при всём вашем очевидном богатстве и влиянии вы снисходите до того, чтобы принять ваши несколько жалких фунтов.
