Он попытался встретиться глазами с Тадатуне, но тот выглядел крайне серьёзным. Но только тут Уилл разглядел, что за спиной хатамото, в тени, сидит и другая знать. Заинтересованные зрители из соседних имений? Или тоже судьи?
Тадатуне поднялся.
— Уилл Адамс, — произнёс он. — Я обращаюсь к тебе, поскольку мы оба понимаем по-португальски. Ты готов выступать от лица своих товарищей?
Уилл шагнул к носилкам, на которых лежал Квакернек:
— Якоб, они хотят, чтобы я говорил от имени всех.
— Конечно, Уилл. Остальные почти не говорят по-португальски.
Уилл дёрнул себя за бороду.
— Ты понимаешь, что мы на суде?
— Я понимаю то, что этот священник хочет представить нас в дурном свете.
— Ты понимаешь, что если мы не сможем оправдаться, — точнее, если моего красноречия окажется недостаточно, — то всем нам, скорее всего, отрубят головы ещё до обеда?
— Чушь. Мы ведь никому не причинили вреда.
— Тем не менее, Якоб, прошу — помолись за меня.
Он выпрямился. Пот градом катился по его лицу; этому виной, конечно, было солнце, поднявшееся над двором. И всё же нельзя показывать этим инквизиторам, что он боится возможного исхода.
— Я буду говорить от имени моих товарищей, господин Тадатуне.
— Я рад, Уилл Адамс, — отозвался Тадатуне. — Я говорю от имени моего отца. Он хочет сказать, что, когда ваш корабль обнаружили у берега, мы пришли к вам с дружбой в сердцах и доставили вас в нашу страну, в наш город; что мы лечили ваших больных и оплакивали умерших. Мы сделали всё, что было в наших силах, чтобы помочь вам. Ты признаешь это?
— Охотно. Я и мои товарищи никогда не сможем в полной мере отблагодарить вас за всё то, что вы для нас сделали.
Тадатуне кивнул.
— Это мы понимаем и ценим. И всё же мы хотим задать вопрос: с какой целью вы появились в наших водах?
— Мы намеревались торговать, господин Тадатуне.
— Торговать, Уилл Адамс? Где же товары, которыми вы собирались торговать?
— Наши трюмы полны тканей…
— Ткани, — прервал презрительно священник. — Я не видел никаких тканей на борту этого корабля.
Хатамото впервые обратился к Уиллу.
— Это так, Уилл Адамс. Я посетил ваш корабль и не видел там никаких тканей.
— Но, сэр, это потому, что их забрали ваши люди уже здесь, в Бунго. В сущности, они начали разгружать корабль ещё до того, как нас доставили на берег, и если бы не доброта вашего сына, я сомневаюсь, что о нас кто-либо позаботился бы.
— Он лжёт, господин Таканава! — воскликнул священник. — Как я и говорил, они пришли с пиратской экспедицией. Я неоднократно рассказывал вам, господин Таканава, о том, как великий король Испании, могущественный Филипп, правит не только своей страной в Европе, но и всем континентом Америки. И старается воспитывать своих подданных в духе единственно истинной веры — точно так же, как я и мои соотечественники стараемся просветить людей здесь, в Бунго. Но его постоянно вынуждают отражать нападения на его владения со стороны этих проклятых еретиков из Голландии и Англии — стран, схожих с островами, лежащими недалеко от этих берегов и плодящими только пиратов.
— Мы не пираты, — заявил Уилл. — Мы пересекли океан, чтобы торговать.
Хатамото пристально посмотрел на Уилла.
— Солгать означает для человека поставить себя не только за рамки закона, но и за рамки уважения.
— Мы прибыли в Японию торговать, — настаивал Уилл. — Я клянусь в этом.
— Но зачем вы вообще оказались в Южном море, господин англичанин? — требовал иезуит. — О, вот вы и попались! Вы нагородили достаточно лжи, чтобы вас повесить! Господин де Коннинг! Господин ван Оватер! Выйдите вперёд!
Поколебавшись секунду, Гильберт де Коннинг и Ян ван Оватер вышли из толпы голландцев.
— Что это значит, Уилл? — прошептал Квакернек.
— То, что нас предали два негодяя, — процедил в ответ Уилл. — Чего вы хотите, Гильберт?
— Спасти свою шею, — ответил де Коннинг. — Священник уверял нас, что вас казнят как пиратов.
— А он спасёт вас за предательство ваших товарищей? Вы глупец, Гильберт де Коннинг.
— Итак, господин ван Оватер, — начал иезуит, — скажите господину Таканаве, какие были у вас обязанности на борту «Лифде».
— Я, сэр, купец из Амстердама, — ответил Ян ван Оватер. — Я загрузил корабли тканями и поплыл вместе с экспедицией, чтобы открыть торговлю между моими компаньонами и островом Ява, лежащим к югу отсюда. Дома я спрашивал, какой товар наиболее выгодно взять для продажи в этих краях, и мне говорили — шерстяную ткань. Она и находилась в трюме «Лифде». Только после того, как мы миновали Магелланов пролив и добрались до Южного моря, я случайно подслушал разговор матросов, бывавших и ранее в этих водах. Они смеялись над тем предлогом, под которым капитан повёл их в море, — везти груз шерстяной ткани, не удаляясь от экватора! Эти матросы прямо говорили, что наша цель — пиратство и что мы намеревались в действительности грабить и разрушать испанские поселения в Америке.
Уилл в изумлении глядел на него.
— Итак, господин англичанин? — потребовал иезуит. — Сознание вины лишило вас дара речи? Господин Таканава ждёт ответа.
