— А второе, Андзин Миура, для удобства твоего победителя, — сказал Тадатуне. — Если ты, конечно, когда-нибудь докатишься до такого печального положения. Победитель воткнёт тебе в причёску свои палочки для еды, чтобы было удобнее нести твою голову.
— Твоё снаряжение, — произнёс с гордостью Сукэ. — Я приказал сделать его специально для тебя, Уилл. Другого такого в Японии нет.
— Но оно, наверное, обошлось тебе в копеечку?
— Это подарок принца.
На полу лежал круглый толстый щит, стальной шлем на кожаной подкладке, с металлической сеткой, прикрывающей шею и плечи. Забрало было сделано из тонкой, покрытой лаком стали, со съёмными пластинками, защищающими нос и рот. Глаза прикрывались выступающей передней частью шлема. Для устрашения противника на лицевой части были нарисованы усы, а в середине центральной пластины мастер с большой тщательностью выгравировал изображение пушки. Герб Андзина Миуры. Эта мысль наполнила его гордостью. Сам шлем был очень большим, не менее трёх футов высотой. На верхушке виднелась дыра, украшенная орнаментом в виде груши.
— Сюда будут целиться твои враги, замахиваясь мечом.
— Да? — отозвался задумчиво Уилл. Но сами доспехи были достаточно прочными. Нагрудный панцирь состоял из тонких металлических пластин, поверх которых надевалась кольчуга. Руки, ноги, живот и бедра прикрывали пластины покрупнее, соединённые витыми цепочками, на плечах — огромные свободные наплечники. Были ещё и поножи, ниже которых вполне можно было носить обычные сандалии — очевидно, самураи считали ниже своего достоинства наносить противнику удары по ногам. Все доспехи, выкрашенные в светло-зелёный цвет, соединялись воедино железными застёжками и шёлковыми верёвочками и были украшены позолоченными кисточками и блестящими знаками — в основном золотым веером Иеясу, чтобы не оставалось никаких сомнений относительно повелителя этого воина.
— Действительно, живописное снаряжение, — заметил Уилл.
— А это всегда носи с собой во время боя, — велел Сукэ и подал ему котомку, в которой лежало несколько слоёв толстой бумаги с клейкой стороной — каждый слой нужно было отклеивать от предыдущего.
— Чтобы перевязать рану в случае нужды, — объяснил Тадатуне. — У каждого самурая есть такая сумка. Накладываешь на рану, и бумага тут же приклеивается. Остатком оборачиваешь руку или ногу. Если понадобится смочить рану, воду можно капнуть поверх бумаги, не снимая её, — вода просочится вовнутрь.
— А бумага не засорит рану?
— Наоборот, — сказал Сукэ. — Она даже помогает ей затянуться.
— Дальше, — продолжал Тадатуне. — Вот твой лук.
Уилл взял оружие в руки. Оно было сделано из дуба самого высокого качества. Оба конца вставлялись в полуцилиндры из бамбука, опалённые для крепости в огне. Все три части скреплялись воедино ивовыми прутьями, образуя оружие замечательной лёгкости и ещё более замечательной гибкости. Уилл начал понимать, как удавалось японцам пускать стрелы на такое же расстояние и с такой же точностью, как и из старого доброго английского лука — хотя японский был намного меньше. Тетива на нём оказалась пеньковой.
— И стрелы. — Сукэ подал колчан. — Мы выбрали тебе самые смертоносные. У каждой — собственное имя. Вот эта, например, зовётся «луковица» из-за своей формы.
— Сомневаюсь, что она сможет пробить доспехи, — заметил Уилл.
— А она для этого и не предназначена, — ответил Тадатуне. — Её задача — громко жужжать в воздухе. Залп такими стрелами сильно деморализует противника, предупреждая о том, что за этим последует. Думаю, вот эта понравится тебе больше. — Он показал Уиллу тяжёлую стрелу с острыми краями, но почти тупым носом. — Её называют «ивовый лист» и используют для того, чтобы выбить противника из седла.
— А эта, — сказал Суке, подавая похожую по форме стрелу, но с ершистым наконечником, — называется «сотрясатель кишок».
— Очень удачное название, — согласился Уилл. — А вот эта? — Он достал из колчана самую простенькую на вид стрелу.
— Бронебойная, — объяснил Тадатуне. — Эта пронзит твой нагрудник, Уилл, если правильно прицелиться.
Уилл осмотрел стрелу. Наконечник был сделан из стали, а сама стрела — из пустотелого бамбука. Эти стрелы лежали в специальном кожаном колчане, тоже украшенном золотым веером Токугавы.
— Признаться, друзья, я рад познакомиться с этими ужасающими орудиями после того, как кампания закончилась.
— Может быть, ты и прав, Андзин Миура, — согласился Тадатуне. — И если тебе не повезёт, у тебя может и не оказаться шанса выпустить хотя бы одну из них. Но вот меч тебе пригодится всегда.
— Его тоже дарит тебе принц Иеясу, — сказал Сукэ и с великим уважением положил оружие на левую руку Уилла, рукоятью к нему. Меч был очень похож на оружие Тадатуне, которое он впервые увидел в Бунго, но здесь он мог уже и потрогать его. Он вынул клинок до половины из белых ножен. Как всегда, длинное обоюдоострое лезвие, большая рукоятка — ладони в четыре. И рукоять, и ножны украшены рисунками золотого веера и пушки. А у самой рукоятки на лезвии выбито имя — «Масамуне».
— Имя мастера, — объяснил Тадатуне. — Лучший в Японии.
