Уилл поднялся, не сводя глаз с маленькой фигурки во всём зелёном и улыбающегося лица. Это, наверное, суеверие? Или было что-то большее, придававшее такое величие этому невзрачному на вид человеку? Физический интерес Иеясу к нему оставался пугающе явным на протяжении всей зимы, когда Уилл каждый вечер обучал принца математике и астрономии, навигации и орудийному делу. Тем не менее Иеясу сдержал обещание, данное накануне Секигахары, — не принуждать его в этом отношении. Значит, он ожидал с присущим ему замечательным терпением, когда Уилл сам сделает первый шаг? Или же, что пугало ещё больше, он знал, что в конце концов англичанина всё равно придётся заставить силой, и поэтому ждал, пока тот больше не будет ему нужен?
— Мы слышали, что вы едете к нам, мой господин принц, — произнёс Уилл.
Иеясу похлопал его веером по плечу:
— И тем не менее ты не приготовился?
— Я посчитал, что должен трудиться ещё упорней, оставив церемонии на потом.
Несколько секунд Иеясу не сводил глаз с его лица.
— Ты всегда поражаешь меня Уилл. Скажи, все ли англичане столь же прямолинейны и самонадеянны и в то же время неизменно правы, как и ты?
— Мой господин принц льстит мне, — отозвался Уилл. — А как он сам однажды сказал, для мужчины это не подходит.
— В один прекрасный день, — сказал Иеясу, — в один прекрасный день ты выведешь-таки из терпения. Идём посмотрим, что ты уже успел сделать.
Уилл сгрёб в сторону ринувшихся вперёд придворных и сам открыл дверь в приспособленный под верфь бывший склад. Принц шагнул внутрь.
— Закрой дверь и никого больше не впускай, — приказал он. Уилл повиновался. Сердце его билось, словно у молоденькой девушки. Каждый раз, оставаясь с принцем наедине, он чувствовал себя девственницей перед брачным ложем. В каком-то смысле он ею и был. До этого он раздумывал только над чисто физическими отношениями между ними, всё остальное лежало вне его опыта. Но разве не могло быть так, что принц в самом деле любил его? Потому что теперь, после шести месяцев разлуки, принц провёл пальцем по плечу Уилла, по его руке, коснулся его бицепса — как он мог бы коснуться женской груди. И тут же отвернулся к кораблю.
— Он напоминает мне кита. Мёртвого кита, выброшенного на берег.
Судно имело в киле почти семьдесят футов, с огромного деревянного основания поднимались первые из рёбер с уже присоединёнными стрингерами и даже частью обшивки.
— Когда он будет готов?
— В скором времени мне придётся разобрать крышу этого здания, мой господин, чтобы начать работы на верхних палубах.
— А мачты?
— Мачты будут установлены после спуска его на воду, мой господин.
— Сколько мачт?
— Три, мой господин.
— И, конечно, пушки?
— Если мы сможем купить их, мой господин принц.
Иеясу шагнул мимо него, подошёл к открытой стороне здания и несколько минут смотрел на красные лучи заходящего солнца, сверкающие на поверхности залива.
— Мы купим их, Уилл, — проговорил он наконец. — Так много ещё нужно сделать. Так много!.. Ты виделся уже со своими друзьями — голландцами?
— Нет, мой господин принц. Я пригласил их в гости, но пока их не было.
— Они осаждают Сукэ просьбами отпустить их обратно, в Европу, — сказал Иеясу, не поворачивая головы. — Я говорю о Квакернеке и Зандвоорте. Остальные превратились в заурядных нахлебников, живущих моей милостыней. Это заставляет меня изумляться ещё больше, Уилл, что ты таков, каков ты есть.
Уилл встал рядом.
— И вы дадите им такое разрешение, мой господин принц?
— Когда мы встретились впервые, Уилл, — уже два года назад? Тогда ты сказал мне, что цель твоего появления в Японии — открыть торговлю между вашими странами — Англией и Голландией — и моей. Я размышлял над этим вопросом и теперь решил, что согласен. Причина моих столь долгих раздумий в том, что это наверняка приведёт к обострению отношений с Португалией, если не сказать больше. А я хотел сначала выяснить побольше об этих людях, хвастающихся могуществом своей страны, прежде чем рисковать навлечь на Японию их гнев. Однако теперь я узнал из твоих рассказов, что это всего лишь один из народов твоей Европы, и более того — что они были биты твоей страной. А она, опять же по твоим рассказам, не так богата людьми, как Япония. Так что теперь я готов пойти на этот риск. Португальцы не хотят давать то, что нам нужно. Они торгуют побрякушками и безделицами, словно мы какие-нибудь дикари. Мне нужны пушки, Уилл. И аркебузы. Твоя страна пришлёт их?
— Я не могу ответить на ваш вопрос, мой господин принц. Они вполне могут отнестись к этому с большой неохотой. Лучше бы… — Он осёкся.
Иеясу, нахмурясь, взглянул на него:
— Что ты хотел сказать?
— Боюсь обидеть вас, мой господин принц.
— Ты, Уилл? Я никогда и ни за что не обижусь на тебя. Даю тебе слово.
— Вы сказали, что позволите «Лифде» покинуть Эдо, когда он будет готов к плаванию. А кто поплывёт на нём?
