– Ой, давай только не начинай сейчас. Ты не выспался и теперь пытаешься на мне отыграться. Не надо было столько времени торчать на Ютьюбе. Собирайся, а то на работу опоздаешь.
Мила уже поняла, что будет нудятина. А слушать ее, особенно утром, совсем не хотелось. В такое время лучше сидеть молча, смотреть в окно и медленно просыпаться. Да и вообще выяснять отношения желания не было. Чистякова искренне не понимала, чего людям спокойно не живется. Почему обязательно надо кому-то испортить настроение? Одна из ее подруг говорила: «Пора вставать. День сам собой дерьмом не станет». Складывалось впечатление, что половина людей жила по такому принципу. Еще и умудрялась второй половине поднагадить мимоходом. Видимо, для сохранения мировой гармонии.
В принципе, можно было бы и перетерпеть. Опыт проживания с Аллой ее неплохо закалил в вопросе невосприимчивости к чужому негативу. Но с Ильей дело обстояло несколько сложнее. От него так просто отмахнуться не получалось. Видимо, долгие годы рядом со Скобой сказывались. Если выдвигал какие-то претензии или требования, был последователен и методичен.
– Ничего страшного, если я сегодня опоздаю. Шеф в командировке, а остальным нет никакого дела, во сколько я прихожу.
– Может, лучше все же вечером побеседуем?
– Нет, сейчас. Я всю ночь думал. Меня такие отношения не устраивают. Твоя дочь меня ни во что не ставит, хамит мне, а ты ей только потворствуешь…
– Хорошо, я с ней поговорю, – примирительно кивнула Чистякова.
– Я слышал это уже много раз. Ты ей вообще не занимаешься, и она тебя не воспринимает как мать.
– Ну что поделаешь. Родила рано. Как воспитывать ребенка, не знала. Алла у нас была за главную. И для меня, и для Вари. Я поговорю с сестрой, чтобы провела разъяснительную беседу.
– Вот именно, Алла! Она везде. Она растит твоего ребенка, она управляет магазином…
– Почему это? Я там хозяйка, я все решаю.
– Ой ли?! Не льсти себе.
– Да какая тебе разница? Дела у нас идут хорошо. Чем ты не доволен?
Как и предполагала Мила, именно в этот момент в двери повернулся ключ – и на пороге появилась Алла. Она уже собралась возвестить о своем приходе. Но услышала голоса, и решила до времени не выдавать своего присутствия. Тихонько прикрыв дверь, она осталась стоять в прихожей. С кухни ее видно не было. Считается, что подслушивать нехорошо. Но как еще можно получить информацию из первых уст? Любой пересказ, пусть несильно, но все равно искажает действительность. А Миле так вообще верить было нельзя. Розовые очки у сестры срослись с мозгом.
– Мила, ну хоть сейчас не ври! Я же поговорил с сотрудниками. Они мне все рассказали. Заправляет в магазине Алла. А ты только покупателям улыбаешься. Реально ты там ничего не делаешь.
– Улыбаться тоже надо уметь, между прочим. Это клиентов привлекает.
– Это мужиков привлекает, а не клиентов.
– А мужики что, не клиенты? Мое дело, чтобы у нас что-то купили. Я с ними по залу хожу, показываю, объясняю…
– Для этого продавцы есть.
– Они так не умеют.
– Тогда уволь.
– Они нужны. Я же не могу разорваться. Выхожу только к самым трудным. А Алла технические вопросы решает. Зарплата там, налоги, аренда, всякое такое. Я с цифрами вообще не дружу. И заметь, денег за это она не просит.
– Да какая разница, просит или нет?! Она везде в нашей жизни как воздух. Куда ни плюнь, везде твоя сестра. Мне вообще кажется, что я женился сразу на двоих. Я даже думаю, что и еду она готовит, а не ты.
– С чего ты взял?
– С того, что я ни разу с того времени, как мы живем вместе, не видел тебя у плиты, но еда всегда есть. Ты ее только разогреваешь. Когда такое было, чтобы я приходил с работы, а ты что-то готовила?
– Ну я же тоже поздно прихожу с работы.
– Вот именно! Если бы ты приходила где-то в то же время, что и я, готовой еды просто бы не было. Тебе надо было бы ее еще сделать. Но она есть!
– Ну и что? Тебе нравится? Тогда чего голову всякой фигней забиваешь? Да хоть из ресторана заказываю, тебе не плевать? Раньше дома вообще одним кофе питался и ничего, молчал столько лет. Когда первый раз к тебе приехала, ты булку засохшую грыз. Ей даже крысы на помойке побрезговали бы, – Мила начала заводиться, а случалось с ней это крайне редко. – Думаешь, не помню? А теперь холодильник забит. И суп всегда есть, и мясо какое-нибудь, и салаты. Если бы это не сестра была, а мама, ты точно также возмущался бы? Какая тебе вообще разница, кто картошку чистил?
– Большая. Ты не делаешь по дому ничего. Что ты за жена такая? Где забота, внимание?
– В твоем представлении забота и внимание – это постоянно убиваться у плиты, а потом еще отрабатывать повинность, перемывая тарелки до двенадцати часов ночи?! Чего же ты тогда не требовал этого от Дарьи? Ты же сам говорил, что дома вы не ели, чтобы ничего не пачкать. Почему ты тогда не устраивал такие сцены? Сидел на пустом кофе – и все было хорошо, а потом появилась еда – и ты начал капризничать? Ты накормлен, магазин под присмотром, деньги приносит, что тебе вообще от нас надо?
