– Да где угодно. Было бы желание. Самый ядовитое соединение для человека – триоксид мышьяка. Его используют при изготовлении цветного стекла и в лесохимической промышленности. Если у кого-то из родственников или знакомых был доступ к реактиву, Марина могла этим воспользоваться.
– Так. С мышьяком разобрались. Но Скоба умерла не от него. Тогда от чего?
– Пока теряюсь в догадках.
– Слушайте, – вклинился в разговор Кирилл. – Вот вы меня перебили, а я же хотел рассказать про то, что вспомнил.
– И про что ты вспомнил?
– Что Светочка нашла на полу у кресла Скобы. Это была маленькая прозрачная трубочка.
– Ну и что в ней такого? Мало ли что может упасть со стола.
– Только не у нее, я же говорил. Тетка была помешана на чистоте. В кабинете всегда идеальный порядок. И убирали там два раза в день. Так что ничего на полу валяться не могло.
– Ну, тогда мог кто-то из сотрудников обронить.
– Нет. Светочка ее сразу заметила, как только вошла в кабинет. А вошла она одной из первых.
– А как выглядела эта трубочка? – вдруг заинтересовалась Кира.
– Просто трубочка – пластиковая, прозрачная, тоненькая, – Кирилл показал большим и указательным пальцами приблизительный размер. – Где-то такая.
– Погоди, – Кира вышла в прихожую и вернулась со своей сумкой.
Порывшись в вещах, она достала небольшую картонную коробку, из которой вытащила маленький узкий бумажный пакетик. Разорвав его, Кира вытряхнула на ладонь тонкую, как волосок, иголку в прозрачной пластиковой трубочке.
– Вот такая? – протянула она брату.
– Откуда у тебя иголки? Вроде Чику уже сделали операцию, и в иголках он больше не нуждается.
– Теперь иголки нужны мне, – усмехнулась Кира.
– У тебя что, тоже лапы отваливаются?
– Ты не поверишь, но да. Из-за того, что мне приходилось Чика все время таскать на себе, очень разболелись руки, особенно запястья. Так что теперь я лечусь.
– У того же доктора? – подколол ее Кирилл.
– Да. А что здесь такого?
– Да ладно! Это же ветеринар. Как он может людям иголки ставить?
– Ты же сам говорил, что у меня глаза желтые, как у дворовой кошки. Ну вот меня и лечат, как кошку. А если серьезно, то, оказывается, если речь идет о суставах, никакой разницы между человеком и животным нет.
– Ни за что бы не подумал, – покачал головой брат.
– Ну так что, такая трубочка?
– Очень похоже, судя по описанию. Получается, это трубочка от иглы для иглоукалывания?
– Получается, что так. Но откуда она там могла появиться?
– Ну точно ее не Роман принес. Он занимается венецианской штукатуркой, а не иглоукалыванием.
– Тогда врач?
– Света говорила, что врач приходила делать массаж или что-то такое.
– Вот это «что-то такое» и могло бы быть иглоукалыванием.
– Вполне возможно, – задумался Кирилл. – Но если предположить, что это так, то получается, что она уже мертвой Скобе ставила иголки? Она что, пыталась ее таким образом реанимировать?
– Бред, – веско заявил Кузьмич, доедая варенье с еловыми шишками уже прямо из банки.
– Ты знаешь, Карлсон, я с тобой согласен. Я, конечно, в этом ничего не понимаю, но что-то мне подсказывает, что иголками воскресить нельзя.
– А если так, – выдвинула предположение Кира. – Врач пришла, когда Скоба еще была жива, поставила ей иголки, и та умерла?
– Как можно убить такой иголкой? Куда ее надо воткнуть, чтобы наступила смерть? Она же тонкая, как волосок.
– Да, глупая идея.
– Нет, – сказал Кузьмич, облизывая ложку.
– Ты полагаешь?
Но тот не ответил и потянулся к пирожным.
– Нет, я все же когда-нибудь его придушу, – мечтательно глядя на шею Кузьмича, произнес Кирилл. – Скажет одно слово – и все. Никаких пояснений. А мы должны после этого сами догадываться, что он имел в виду.
– Кузьмич! – Кира чуть не завопила на приятеля. – Что нет? Убить иголкой можно? Или все не так было? Или это вообще не врач сделал?
Но Кузьмич засунул целый эклер себе рот и стал молча жевать, глядя по очереди то на одного, то на другого. Объяснять он ничего не собирался.
– Мила, я хотел с тобой серьезно поговорить, – тон Ильи не предвещал ничего хорошего.
– Что случилось? – удобно устроившись на стуле, поинтересовалась жена.
Семейные отношения семейными отношениями, а привычки привычками. Столько лет Чистякова-младшая каждое утро выползала на кухню, когда там уже кашеварила сестра, что другого сценария у нее в голове и родиться не могло. Алла, правда, предупреждала, что в браке придется изображать из себя заботливую хозяйку. Хотя бы первое время. Но подробной инструкцией не снабдила. Единственное, на что Мила была способна в ранний час, – поставить чашку и ткнуть пальцем в кофемашину. Хорошо еще, Погуляева за долгие годы отучили завтракать. А то бы случился провал.
В принципе, Мила и замуж-то не очень хотела. Расписалась только потому, что сестра плешь проела. Думала, уйдет жить к Погуляеву, избавится от бесконечных нотаций и промывания мозгов. Но та и не думала отставать. Продолжала руководить процессом семейного счастья. Причем в ежедневном режиме и с маниакальной настойчивостью.
– Мне кажется, это была ошибка, что мы с тобой поженились.
